Книга Елена Троянская. Возмездие, страница 69 – Сьюзен Уилсон

Парис вытер капельку пота со лба и выпятил подбородок.

— Да что за разговор вообще? Человека не должны вынуждать отказываться от жены.

Воинственность Приама улетучилась. Он обмяк на троне с золотым львом и снова стал усталым стариком.

— До этого не дойдет. В любом случае не с тобой.

— Она жена Менелая, – напомнила Гекуба.

— Мама, мама, он бы никогда не смог оценить ее по достоинству. Не так, как я. – Парис взял Елену за локоть. – Посмотри на нее. Ты ее полюбишь. Как может быть иначе? – Прежде чем Елена успела опомниться, он повернул ее вокруг себя. – А ты, отец, ты же всегда любил красивых женщин. Видел ли ты когда-нибудь столь прелестную?

Он снял с Елены пыльную дорожную накидку и отступил назад, словно демонстрируя несговорчивым покупателям молодую рабыню. По залу пролетел вздох.

— Стыдно, – пробормотала Гекуба.

— Парис, твоя жена, – произнес Гектор.

Елена скрестила руки, прикрыв груди. Слишком поздно она вспомнила, как упрекала людей Париса за то, что те похотливо разглядывают лаконских женщин в их жилетах с открытым передком, за то, что сравнивают их с изнасилованными вдовами. Матерь Тейя, вскармливающая все живое своей драгоценной черной землей, должна была сразить их за непочтительное отношение к материнству. Елена решила, что сделает так, чтобы жены троянцев подражали ее стилю.

Она повернулась, чтобы забрать у Париса свою накидку. Ее сандалия зацепилась за кисточки на подоле юбки. Елена пошатнулась, дернула ногой, пытаясь освободиться. Завязка сандалии ослабла. Ткань порвалась. В воздухе мелькнул яркий кожаный ремешок.

Падая в невесомости на спину, она услышала, как ее сандалия ударилась о помост.

* * *

Мелодичный голос: «Малышка, не плачь». Чьи-то пальцы нежно гладят Елену по щеке. Леда смотрит на нее сверху вниз.

«Мама. Моя мама».

Ее обнимают сильные руки. «Полно, полно, мой голубочек. Не плачь». Тиндарей поднимает ее. Кончик его бороды щекочет ей лицо.

Полидора раздосадована, но глаза ее ласковы. «Не плачь, моя девочка. Никто не хочет, чтобы ты сама себя жалела».

Чувства Елены затуманил аромат миррового масла – не Полидорин запах свежевымытого тела, не сладкий розовый Ледин, не очагово-дымный, что вечно пропитывал Тиндарея.

Пьянящий аромат Париса.

Елена не открывала глаз. Боль в копчике накатывала волнами. Она закусила губы, чтобы не вскрикнуть. Послышались приближающиеся тихие шаги. Чьи-то мощные руки обхватили ее и подняли с пола. Она спрятала пылающее лицо в углублении между широким плечом и подбородком.

— Я хочу уйти, – прошептала она.

Голос Гекубы хлестал ее слух:

— Это неприлично!

Аромат мирры сменился мускусным конским запахом. Это прибежище теплой шеи, этот пульс, размеренно бьющийся о ее губы, принадлежали не Парису. Мужчиной, что нес ее на руках, был, несомненно, сильный молчаливый Гектор. И хотя она понимала, что должна открыть лицо, закрытые глаза ничего не видели.

— Она займет стул Калхаса, муже, не твой, – произнесла Гекуба.

— Этот мягче, – ответил Приам.

Еленины глаза увлажнились, как только ушибленное место коснулось подушки. Когда она решилась посмотреть, Гектор отступил назад. Приам стоял возле своего места, склонив голову набок, и моргал, напоминая воробья. Царица, словно вырезанная из гранита, сидела рядом с ним, на соседнем троне.