Книга Елена Троянская. Возмездие, страница 77 – Сьюзен Уилсон

Факелы в зале потухли. Астинома вгляделась во мрак, пытаясь понять, там ли еще гонцы, но их не оказалось. Стул лежал на боку. Астиноме захотелось поднять его, привести комнату в порядок. Но при виде большого темного пятна на полу она с отвращением отшатнулась и прижалась к отцу.

Казалось, что она давным-давно не покидала дом. Тархунт решил снова заставить ветры обдувать пустынные улицы города. Астинома никак не могла унять дрожь.

— Открывайте! – прикрикнул папа на часовых, стоявших на стене возле Дарданских врат.

Стражники, похоже, удивились. Должно быть, было ужасно поздно для того, чтобы куда-то выходить из цитадели. Но задавать вопросы такому важному человеку, как отец, они не осмелились.

Снаружи под мерцающими звездами, словно покрывало, расстилалась равнина. Некоторое время Астинома брела за отцом, но, когда она уже была уверена, что они находятся на полпути к Фригии, он взял ее на руки. И она заплакала, потому что Клеверок так и остался лежать в зале с тенями тех гонцов.

В течение нескольких недель после отбытия провидца Сияющий Тархунт, повелитель небес – он же Зевс – мог с высоты с любопытством наблюдать, как путешественники в изобилии прокладывают себе путь в одно и то же место. Царевичи и вожди плыли вдоль ахейского морского побережья, пересекали холмистые равнины, переходили вброд реки и преодолевали скалистые горные перевалы. А потом им наконец открывался вид на древние золотые Микены.

Цитадель Агамемнона примостилась у подножия холма между двумя крутыми вершинами, словно крадущийся лев, среди городов и деревень, которые усеивали Аргивскую равнину. На склоне холма овцы сбивались в кучки яркими созвездиями, словно указывая путь каждому вновь прибывшему. Патрокл направлял нашу колесницу по изрезанной колесами дороге в сторону маячившей вдалеке крепости, и откуда-то сверху до нас доносились обрывки знакомой песни. В детстве я был бы несказанно рад узнать в ней «Геракла у ворот Трои». В тот вечер она откликалась нам, как никогда раньше, слетая с губ прибывающих ахейских владык.

Время от времени мои мысли возвращались домой, к отцу, который с грустью и гордостью прощался с нами за воротами дворца. Мы с Патроклом заверили его, что, даже если Агамемнону удастся убедить ахейцев пойти на Трою, сначала нужно будет построить корабли, набрать воинов, запастись провизией, а потом ахейцам придется ждать подходящего времени для начала плавания по Эгейскому морю. До отправки у нас будет еще много времени вместе. Мы вернемся из Микен и будем считать дни до начала похода, страстно желая создать себе имя во время второго взятия Трои – хотя, конечно, мне придется оставить своего старенького отца в одиночестве и тоске.

— Полегче, – прикрикнул Патрокл на Балия и Ксанфа, моих троянских коней, впустую перебиравших ногами на каменистой осыпи. На их крупах пенился пот. Возможно, животные уловили смысл разносимой ветром песни, вспомнили свою далекую родину и тренировавших их сыновей Приама.

Древний Илион. Троя. Мой отец мальчишкой принимал участие в разграблении города. Многие из прибывших в Микены владык могли с гордостью сказать то же самое о своих отцах. Неприятности начались, когда царь Лаомедонт из Трои, отец Приама, пообещал жеребца и кобылу любому, кто вызволит его похищенную пиратами дочь. Гераклу из Фив это удалось, но Лаомедонт отказался вознаградить его. Геракл покинул Трою в ярости и позоре. Он вернулся туда уже во главе ахейской коалиции, поднял жадного царя и троянских царевичей на копье, а царевну Гесиону отдал своему товарищу и моему дяде Теламону из Саламиса в качестве рабыни для постельных утех. Спасся только спрятавшийся царевич Приам.