Книга Тоннель в лето, выход прощаний, страница 43 – Мэй Хатимоку

— Что? В чем? Мы совершенно разные.

— Нет, похожи. Ты же никогда никого к себе не подпускаешь. И Ханасиро, судя по всему, такая же. Две одиночки рано или поздно найдут общий язык.

— …Звучишь как психолог.

— Наблюдать за людьми – мое хобби.

— Первый раз слышу.

Прозвенел звонок на первый урок.

— Ладно, потом, – бросил Кага и направился к своей парте.

Началась большая перемена.

Обычно окруженная свитой подруг, сегодня Кавасаки, как только закончился урок, взяла свой обед и поднялась с места. И, как оказалось, направилась прямиком к парте Ханасиро, где, приподняв ланч-бокс, застенчиво спросила:

— …Можно с тобой пообедать?

В классе пронесся удивленный шепот.

Ханасиро, как раз собиравшаяся открыть пакет с сэндвичем, с легким недоумением ответила:

— Делай что хочешь.

Кавасаки тут же притащила свой стул и разложила обед на парте Ханасиро.

Зрелище было странное. Эти двое, еще вчерашние враги, теперь, пусть и молча, обедали вместе.

Пока они так сидели, к ним с хитроватой усмешкой подошла одна из бывших подружек Кавасаки – Ханэда.

— Кохару, а почему ты ешь с Ханасиро?

Этот вопрос прозвучал не столько как упрек в том, что она не обедает с ними, сколько как едкое любопытство, сдобренное порцией презрения.

Кавасаки смущенно опустила взгляд, а затем тихо ответила:

— …Потому что.

— А? Что? Говори громче, не расслышала!

— Потому что я решила стать такой, как Ханасиро.

В классе воцарилась мертвая тишина.

Ханэда опешила. Недоумение отразилось на лице Ханасиро.

Этот ответ стал неожиданностью и для меня. Я был уверен, что Кавасаки просто не хотела есть с прежней компанией и поэтому села с Ханасиро. Возможно, так оно и было, и Кавасаки, не зная, что ответить, просто соврала, чтобы выйти из положения.

Ханэда наконец переварила услышанное и вдруг залилась громким истеричным хохотом.

— Ха-ха-ха-ха-ха! Что за бред?! Ты это серьезно?!

По классу прокатилась волна смешков и перешептываний.

— Ни стыда, ни совести, ни капли гордости. – А раньше-то как задиралась. – Может, ее в той драке по голове стукнули и у нее крыша поехала?

Кавасаки, дрожа как осиновый лист, молча сносила эти ядовитые шепотки, которые сыпались на нее градом. Ее уши пылали.

— Вот умора. И как ты собираешься становиться похожей на Ханасиро?

— Неважно… Тебе-то какая разница.

— Ну же, расскажи. Мы ведь друзья, – Ханэда вцепилась Кавасаки в плечо и стала ее трясти. Для дружеского подначивания это было слишком грубо. Но Кавасаки даже не сопротивлялась.

— Ну же, ответь хоть что-нибудь! – она с силой толкнула Кавасаки. От этого движения рука Ханэды задела салфетку на столе, и ланч-бокс оказался на полу. Кавасаки успела только ахнуть, но было уже поздно.

Похоже, даже Ханэда не планировала заходить так далеко. На ее лице мелькнула растерянность, но извиняться она и не думала – только фыркнула с пренебрежением.

— Я же не нарочно. Ты, Кохару, сама виновата, что тянула с ответом. Верно? – Ханэда обернулась к своим подружкам, ища поддержки.

«Ага, точно», – тут же послышались ответные реплики. Никто не встал на защиту Кавасаки.

Кавасаки, казалось, хотела что-то сказать, но в итоге стиснула зубы и молча начала собирать еду с пола. Ее сгорбленная спина и наполненные слезами глаза выглядели настолько жалко, что было больно смотреть.