Книга Тоннель в лето, выход прощаний, страница 44 – Мэй Хатимоку

Я уже собрался помочь ей, отложив свою трапезу, как вдруг услышал резкий звук отодвигаемого стула.

— Кавасаки.

Ханасиро поднялась со своего места и, сохраняя полную невозмутимость, сделала шаг вперед.

Ханэда не ожидала, что Ханасиро вмешается, и ее замешательство было написано на лице.

— Ты только что говорила, что хочешь стать такой, как я? – спросила Ханасиро. Кавасаки, словно в трансе, кивнула.

— Ну так смотри и запоминай, что бывает, когда перегибают палку.

Медленно повернувшись к Ханэде, она сжала кулак, подняла его на уровень глаз и приняла боксерскую стойку. Ханэда заметно побледнела.

— Эй, постой! Я же тебя не трогала! Не бойся!

Она помахала руками, демонстрируя миролюбивый настрой, и быстро вернулась на свое место.

— Пф, трусиха, – с пренебрежением бросила Ханасиро и, достав из кармана салфетку, начала убирать еду с пола.

Кавасаки, тронутая этой безмолвной заботой, смущенно пробормотала: «Спасибо…»

Я невольно выдохнул с облегчением. На мгновение я подумал, что ситуация выйдет из-под контроля. К счастью, все закончилось благополучно, и неприятностей удалось избежать.

Но и Кавасаки, надо признать, повзрослела. Похоже, она серьезно настроена стать другой. Поэтому она стерпела все унижения и даже нашла в себе силы поблагодарить Ханасиро.

Я всегда искренне уважаю тех, кто старается измениться. Про себя я мысленно похвалил Кавасаки.

Вечером того дня, когда на перемене случился переполох, я пробирался сквозь густые заросли, освещая себе путь фонариком там, где и тропинки-то не было.

Ночью в горах было ничуть не тише, чем днем, когда стрекочут цикады. Многоголосье насекомых и похожий на хохот крик козодоя эхом разносились по склонам.

«Чешется…»

Несмотря на то, что перед выходом из дома я щедро обработал себя спреем от комаров, меня все равно уже укусили в нескольких местах. Было ошибкой надеть футболку – нужно было выбрать что-то с длинным рукавом. Хотелось идти по рельсам, где нет этой высокой травы, но из-за предупреждения учительницы Хамамото пришлось выбрать путь, где не ступала даже лапа зверя.

Продолжая изнурительную борьбу с дикой природой, я наконец добрался до лестницы, ведущей к туннелю Урасима.

Только я начал спускаться, как на полпути у входа в туннель увидел белый луч света. Наверное, фонарик.

«Неужели Ханасиро уже здесь?» – подумал я и ускорился. Так и оказалось. Она сидела на корточках, с особой осторожностью держа фонарик в обеих руках и освещая землю под ногами. Кажется, она не заметила моего приближения.

— Ханасиро, ты уже здесь, – я окликнул ее, достигнув последней ступеньки.

Ханасиро подпрыгнула на месте и тут же направила на меня фонарь. От яркого света я непроизвольно зажмурился.

— Ты опоздал! – сердито сказала она.

Я взглянул на телефон. Было ровно восемь вечера.

— Я пришел минута в минуту.

— Нужно приходить за пять минут до назначенного! Это основа основ!

— Удивительно, что ты это говоришь, учитывая, что сама однажды опоздала на полчаса.

— То было днем, так что не считается! А сейчас ночь! Если девушка останется одна в такой глухой горной местности, ее мигом растерзают дикие звери, и к утру от нее даже косточки не останется!

— Не переживай, мы же не в Африке. Да и вообще, если ночью так страшно, могла бы предложить встретиться завтра утром.