Онлайн книга «Иван-царевич и белый сов»
|
— Заходите, да быстро! – суровая старуха в подряснике, апостольнике, с крупными четками на веревочном поясе придержала калитку, чтобы кадавр аккуратно переступил высокий порог. Дальше был узкий каменный коридор, перехваченный решетками, щетинящийся нишами с самострелами и острыми копьями. А за ним – просторный двор, мощенный камнем. Старуху сменила молодая женщина с опущенной головой – она показала конюшню, а после повела Ивана куда-то в бок, между другими каменными строениями и наконец открыла невысокую дверь: — Тут обождите! Царевич шагнул вперед и словно налетел на стену. Маленькая узенькая келья из тех, что устраивают внутри стены. Одно оконце, выходящее во двор, под ним стол. Рядом скамья, покрытая колючим войлоком, полка с книгами и травы. Всюду пучки трав, на подоконнике – ступка и шкатулка со знакомой резьбой. Два зверя – лев и грифон – сцепились в схватке. Иван сел на скамью, забыв о том, что на плече сидит Сов. Просто смотрел на знакомую с детских лет вещицу, вдыхал аромат трав и с трудом сдерживал слезы. Легонько скрипнула дверь. Царевич вскочил, задев макушкой пучки трав, и замер, глядя на мать. Василиса – все такая же юная, прекрасная, только печальная, тонкая, с мудрыми грустными глазами, смотрела на вымахавшего выше нее сына и тоже едва сдерживала слезы. Они обнялись, и если на бурое сукно монашеского одеяния упали горько-соленые капли, никто не придал этому значения. Они наконец встретились. Глава 34 Глава 34 Потом они долго говорили. Царица сидела на скамье, а Иван, как в детстве, уселся на плоскую кожаную подушку у ее ног и млел, слушая голос матери. Василиса тихонечко перебирала его отросшие темные волосы и рассказывала. Рассказывала о том, как она влюбилась в огненный взор и воинскую стать царя Берендея. Как спасла его своими травами после битвы, в которой государя зацепили отравленной стрелой. Как вошла в царский терем, надеясь стать матерью осиротевшим царевичам, но быстро поняла, что дурная кровь царевны-змеевны в полную силу в них говорила. — Матушка, почему же вы… — Ох, Иванушка, – Василиса серьезно посмотрела на сына, – спрятать тебя пришлось, потому что Берендей тебя очень полюбил. Поначалу он старших царевичей больше привечал – и сироты они, и подросшие уже были, с ними и на охоту съездить можно было, и голубей погонять, и рыбку поудить. Да только ты быстро в возраст вошел, разумен не по годам, и внешне ты на царя-батюшку сильно похож. Все чаще отец тебя с собой брал, и не только на гульбище, но и в палату думную или в светлицу – к бумажным делам приучаться. Василий да Артемий завидовать начали, обижаться… Когда настало время для тебя терем отдельный ставить, Берендей не поскупился – мастеров пригласил не простых, таких, что руками петь и сказки сказывать умеют. На терем этот вся столица любовалась. Иван мотнул головой, припоминая опочивальню с расписным потолком, светлые горницы с косящатыми окошечками, забранными не слюдой, не пузырем – стеклами цветными! Да и полы в тех горницах были дубовые, лавки резные, печи – изразцовые! — Широко Берендей праздновал твое отрочество и терем богатый заложил, – вздохнула Василиса. – Василию и Артемию это не понравилось, и пожаловались они деду своему Змею… Тот счел себя оскорбленным и начал меня из царского терема выживать, козни тихие строить… |