Книга Иван-царевич и белый сов, страница 71 – Елизавета Соболянская

— Еленушка, радость моя, – шепнул царевич, подойдя ближе.

Изнутри раздался легкий вскрик – изумленно-растерянный:

— Иван! Ты ли это?

— Я, лада моя, – голос Ивана охрип.

— Ой, не смотри! – как-то придушенно вдруг выдала Елена. – Я… не причесалась!

Иван прислонился лбом к дубовой двери и рассмеялся:

— Еленушка, я почти две недели думал, что ты уже чужая жена… Думаешь, твоя растрепанная коса меня остановит?

— Я… не умытая! – раздалось уже почти панически, и где-то внутри загремел ковш, заплескалась вода.

— Я почти две недели жил в шатре, – хмыкнул царевич, – мыться негде, стирать нечем… Даже матушка посоветовала сначала в баню сходить, а я сразу к тебе пришел… Хоть одним глазком взглянуть! Сил нет без тебя жить, Еленушка!

Вот на эти слова дверь и распахнулась!

Выскочила Прекрасная встрепанной пташкой, обняла Ивана, к сердцу его прижалась и замерла.

Они стояли обнявшись, слушая стук сердец друг друга, и, наверное, простояли бы так очень долго, но рядом раздался ворчливый голос Сова:

— Долго стоять-то будете? Баня истоплена уже, царица-матушка сама белье приготовила! Квасу велела медового принести!

Пришлось влюбленным разлепиться.

Елена испуганно воскликнула:

— Как царица-матушка?

— Маменька моя тут живет, – улыбнулся в ответ Иван, – очень тебя хвалит.

Прекрасная покраснела и все же убежала. Царевич вздохнул, укоризненно посмотрел на безмятежного Сова и отправился искать Василису – где здесь, в монастырском хозяйстве, баня, царевич абсолютно не представлял.

Глава 35

Баня принесла покой и очищение душе и телу.

Иван вошел в чистое помещение, проверил наличие воды, мыла, душистых веников, сухого белья и квасу, начал стаскивать рубаху и даже не удивился, когда рядом плюхнулся на лавку Сов:

— Не смотри так! Мне тоже помыться надо и одежду постирать! Это под перьями я не потею и не пачкаюсь, а пока с тобой хороводился, перемазался весь!

Царевич в ответ только хмыкнул:

— Монахинь не пугай! И штаны свои сразу постирай, просохнут у печи, пока паримся!

Сов совет принял – сразу бросил свои портки в лохань, покрошил туда мыла и взял палку, чтобы перемешать все до пены.

Иван наблюдал за ним с интересом, в Берендеевом царстве стирали иначе, а Сов как будто техномагом был! Те тоже руками стирать не любили и норовили то бочку, то кадушку зачаровать, чтобы сами крутили-полоскали.

— Расскажешь про себя? – спросил он, добавляя на крупные камни печи мятный взвар.

Сов покосился на царевича, потом хмыкнул:

— Расскажу, но поверь, ничего интересного!

— И все же? – шевельнул бровью Иван.

— Эх-х-х, – лицо Сова сделалось грустным и немножко нежным, когда он погрузился в воспоминания. – Я родился далеко от этих мест, – вздохнул он, – мать моя родом из Тридевятого, говорила, что ее украли по приказу родственницы и продали в рабство в другой стране. Отец купил ее и со временем сделал младшей женой.

Иван качнул головой – слышал он про то, что на Востоке состоятельные мужчины могут иметь несколько жен и наложниц, но чтобы красть женщин и продавать? Мерзко!

— Младшая жена в гареме Владыки – любимая жена. Но другие жены ее не любят, а дети никогда не станут наследниками, слишком много детей у старших жен. Мать быстро это поняла и родила только меня. Заботилась, учила, лечила, рассказывала про свою страну… Наверное, зря, – вздохнул Сов. – Мне было тесно в стенах родного дворца, я искал способ попасть в Тридевятое, и тогда кто-то из старших жен подкинул мне амулет…