Книга Печать Кощея, страница 28 – Анастасия Дёмина

Костя слышал трели дверного звонка и доносящиеся из прихожей неразборчивые голоса и поздравления, но все гости после обмена подарками шли дальше, не проходя в дом. Лишь часа через два этот порядок – звонок, разговоры, хлопанье входной двери – нарушился, и голоса, вместо того чтобы утихнуть, стали громче, и дверь из прихожей открылась. Костя, отвлёкшись от экрана телевизора – Кеша и Лёша, к бурному восторгу меча-кладенца, предложили марафон гонок на машинках, – обернулся вместе со всеми на звук и узнал вошедших женщин. Мама Али рядом с низкорослой и по-спортивному подтянутой мамой Маши и Алисы казалась особенно высокой и немного нездорово худой, как модели на подиумах.

Аквамариновые глаза василисы-прекрасной, умело подчёркнутые тенями и аккуратной подводкой, остановились на Косте, и под их неожиданно холодным взглядом ему стало немного не по себе.

Тётя Таня проводила подруг в столовую, где они сели пить чай, о чём-то негромко болтая. Дядя Паша, ответив на телефонный звонок, ушёл в кабинет.

Костя, проиграв свой заезд Никите, отдал джойстик Жанне и пересел в кресло-грушу. Тут же ему на живот запрыгнул Тор и принялся с утробным мурчанием тереться о подбородок. Морок с Басей спали на диване и изредка недовольно дёргали ушами и кончиками хвостов на возгласы младших братьев Кати и меча-кладенца, азартно болеющих за машинки Никиты и Жанны. На другом конце дивана, поджав под себя ноги в тёплых пижамных штанах и пушистых носках, сидела Катя, погружённая в раскрытую на коленях книгу. Белка, поприветствовав гостей тёти Тани, улеглась на коврике перед диваном и, вывалив язык в счастливой собачьей улыбке, щурилась на мигающие огоньки ёлки.

Подождав, когда Катя отвлечётся, чтобы взять из стоящей на кофейном столике корзинки печенье, Костя поинтересовался:

— Что читаешь?

Катя приподняла книгу, показав обложку.

— «Игра Эндера»?

— Про мальчика, которого отправили в космическую военную школу, готовящую офицеров для войны с жуками-захватчиками.

— Ого. Интересно?

Катя кивнула, но как-то неохотно. И, помолчав, призналась:

— Я не очень понимаю взрослых в этой истории.

Заметив, что Костя взял из корзинки последнее печенье, она отложила книгу и поднялась. Потревоженная Белка тут же вскочила и замахала хвостом.

— А ты ничего не получишь, попрошайка, – с показной суровостью сказала Катя, беря пустую корзинку, но собака всё равно потрусила за ней на кухню.

Костя видел, как Катя остановилась перед кухонной стойкой, на которой стояли блюда с пряниками и печеньем, сняла с них тканевые полотенца и начала наполнять корзинку. Внезапно её рука замерла в воздухе, и Катя вся будто превратилась в статую. По её щекам стремительно разлилась яркая, как молодая трава, зелень. Дома она убирала волосы в хвост, так что Косте было хорошо видно, что даже уши у Кати позеленели.

Его взгляд сместился влево, на сидящих за столом женщин, к которым Катя стояла спиной. Мамы Али и Маши что-то тихо обсуждали, кивая друг другу, и поглядывали в сторону гостиной.

Нет, не в сторону гостиной, поправил себя Костя, встретившись взглядом сначала с аквамариновыми, а затем с пронзительно-голубыми, как ясное небо, глазами. Обе женщины немедленно отвели взгляды и как-то странно, неприятно переглянулись.

Тётя Таня в этом разговоре не участвовала, и если её подруги сидели, наклонившись друг к другу как заговорщицы, то она, наоборот, сидела к ним полубоком. Костя обратил внимание, что её правая рука, лежащая рядом с кружкой, была сжата в кулак, а на скулах неровными пятнами пылал румянец.