Книга Два князя, страница 163 – Кирилл Малышев

Княжич снова выпил, шумно выдохнув.

— Всё то, что начертано на фамильном мече, лишь высокопарные слова, которые каждый волен трактовать как ему угодно. Будешь слишком серьёзно относиться к благородным принципам – будешь первым, кто от них пострадает. Ладно, это всё пустые размышления…

— Ты говоришь, что гордость и вера заставляют тебя продолжать войну, и в то же время считаешь, что они же могут нанести тебе вред. Извини, племянник, тогда я не понимаю, зачем ты идёшь у них на поводу? Не только же из-за букв, вырезанных дружинным кузнецом на клинке, ты восстал против своего могущественного дяди?

— Правда в том, что я не знаю, почему ввязался в это, – не шевелясь, ответил Владимир. – Я никогда не чувствовал себя ответственным за наш род, в отличие от Олега, моего серьёзного брата. Он всегда знал, что однажды станет князем. Я же не примерял на себя эту роль и мог позволить себе смотреть на всё гораздо проще.

Мы с ним всегда отличались. Даже в детстве, играя, соперничали по-разному. Он злился и пыхтел. Проигрыш для него был равен позору. Я, конечно, старался не уступать, но не потому, что мне так уж была важна победа. Я всегда мог отказаться от неё. Ради брата.

Владимир говорил тихо, почти шёпотом. Ни один мускул на его лице не дрогнул, лишь губы слегка шевелились, произнося слова. Казалось, княжич делился сокровенными мыслями, которые никогда ранее не высказывал вслух. Каждая фраза, озвученная им, имела особую значимость и глубину.

— Сейчас всё то же самое, только теперь я не могу уступить. Не ради Роговолда. Он разжёг во мне азарт, и каждый укол, который я наношу ему, лишь сильнее разжигает его. Я будто снова играю, как в детстве. С той лишь разницей, что вместо брата – дядя. Я даже не вполне чувствую опасность, как если бы всё происходило понарошку!

Мне и престол-то не нужен, я никогда не видел себя на нём. Казалось бы, что мне от того, что теперь правит Роговолд? Согласись я – остался бы тем же безземельным княжичем Владимиром, что и был. Ничего бы не изменилось! Но нет. Пока всё было по моей воле, я принимал такое положение дел спокойно. Но когда он потребовал этого силой, всё изменилось. Дядюшка уязвил меня, и теперь я хочу утереть ему нос. Не ради обладания радонскими землями, нет. Просто так! Кажется, я становлюсь таким же заносчивым, каким был Олег!

Княжич печально усмехнулся.

— Ты не покорился ему потому, что он приложил руку к смерти твоих родных.

— На самом деле это всего лишь предположения. Скорее всего, так и есть, но я не знаю наверняка. Слишком много всего переплетено во мне. Я не покорился из-за гордости. Из-за взыгравшей во мне удали. Из-за боязни стать позором рода, человеком, спустившим с рук убийство родичей. Из-за вспыхнувшего азарта. Причин много! Я, честно говоря, даже не знаю, что буду делать, если смогу разбить его и взойду на Речной престол.

— Если сможешь? – удивился Драгомир. – Ты уже бьёшь его!

— Да, и это подстёгивает меня. И потому я продолжаю идти дальше. Но долго ли продлится везение? Хочется верить, что да, но опять же… – Княжич развёл руками. – Гордость, вера, верность. Предупреждение. Любое из этих трёх слов может погубить меня.

— Ты слишком суров и мрачен. Это из-за прошедшей битвы, – махнул ладонью ярдумец. – Выспишься – и будешь глядеть на всё веселее. Я вот думаю, что вера означает надежду на лучшее. Верность – это священные братские узы. А гордость – это то, что заставляет нас восстать против несправедливости!