Книга Два князя, страница 184 – Кирилл Малышев

Устой, предусматривавший мирное сосуществование культистов и единобожников, сохранился в некоторых уделах Каменецкого княжества и по сей день.

Но Завоеватель не смог увидеть, как его замысел воплотится в жизнь. Возведение Ротинца завершилось лишь через тридцать лет после его смерти – при князе Михаиле Сутулом, внуке Изяслава.

Место для будущей твердыни выбирали тщательно и остановились на Штормовой Волне – одиноком утёсе посреди необозримых восточных равнин. Здесь земля вздыбилась, образовав высокий, вытянутый каменный массив длиной около полутора вёрст и примерно вдвое меньшей ширины. С запада он имел пологий подъём, а с восточной стороны обрывался отвесной скалой в пятьдесят саженей высотой. Название утёс получил благодаря своему внешнему виду – при взгляде сбоку он напоминал одинокую, вспенившуюся волну посреди бескрайнего травяного моря.

На западной, пологой стороне возвели две каменные стены, одну за другой. Чёрные, сложенные из тяжёлых валунов, они были настолько широкими, что по ним с лёгкостью могли проехать две телеги бок о бок. Словно могучие стражи, они охраняли подступы к вершине, не давая врагу возможности прорваться наверх.

На самой высокой точке Штормовой Волны, у её восточной оконечности, прямо над обрывом, гордо возвышалась колоссальная башня высотой в пятьдесят саженей. Это грандиозное сооружение, с любовью наречённое зодчими Искрой Радонии, кроме своих поистине исполинских размеров обладало и другой особенностью.

На её вершине, там, где каменный остов, казалось, касался небес, находилась невообразимо огромная жаровня. Размеры её были столь впечатляющими, что в неё можно было бы поместить сотню телег, разобранных до состояния дров.

Когда стражник с острым зрением, стоящий в дозоре на вершине Искры, смотрел на восток и замечал вторгшееся для грабежа племя, он обязан был возжечь кострище, пропитанное маслом жар-дерева.

Свет, испускаемый им, был настолько ярким, что его видели за многие вёрсты даже при свете дня. А ночью и вовсе казалось, что над Степью, не дожидаясь утра, снова взошло нетерпеливое солнце. Бесчисленные заставы, завидев сигнал, поданный Ротинецкой крепостью, тут же разносили вести о нашествии по всему Великому княжеству, давая уделам возможность подготовиться к защите и уберечь людей и добро.

Твердыня оказалась настолько действенной, что набеги племён к северу от Зыти практически прекратились. Почувствовавшие себя в безопасности люди перестали ожидать нападения с востока.

На Степь больше не глядели с опаской.

Вокруг ротинецких укреплений со временем вырос большой посад, и она превратилась в город с рынками, кабаками, публичными домами и прочими заведениями, присущими любому крупному поселению.

Оставаясь крепостью по сути, Ротинец приобрёл вид города. Единственного в Великом княжестве, которым управлял не посадник, а голова ротинецкой дружины.

Шли годы. Пролетали десятилетия и века. Поколения сменяли друг друга, и постепенно об изначальной цели возведения столь мощных укреплений стали забывать.

Город из военного превратился в обычный. Лишь грозные бастионы на утёсе с величественной Искрой отличали его от Средня или Слевска.

Любая твердыня, бесценная в военное время, в мирное становится лишь раздражающим источником затрат. И однажды великий князь Станислав Добрый, после разразившейся в государстве засухи и неурожая, приказал сократить ротинецкую дружину вдвое, снизив расходы на её содержание. А затем, в целях экономии, передал город в управление посаднику, выбранному из числа бояр.