Книга Два князя, страница 193 – Кирилл Малышев

Мишка, очевидно, не подозревал о высоком происхождении пленника, оставив его простым рындой. Но вот если бы он попал в руки Ростислава – тот мог бы получить за него огромный выкуп, причём как от Роговолда, так и от Владимира. А если передать его каменецкому князю, возможно, тот вернул бы ему пост головы радоградской стражи.

Мужчина понимал, что Ярополк может оказаться крайне полезен, и не собирался упускать такой редкий шанс.

Вот только похитить мальчика просто так не выйдет – не тогда, когда на него положил глаз сам владыка Ротинца.

Ростислав ещё не участвовал ни в одном деле, в шайку его никто не принимал. Их с Федькой здесь никто не знал, и на каждом углу люди спрашивали, кто они такие. Хорошо вооружённые люди с красными повязками на шеях, местная стража, старающаяся хоть как-то поддерживать порядок в этом разбойничьем городе, обязательно остановит чужака, если тот попытается выехать из крепости с огромным тюком, в котором будет извиваться сопротивляющийся ребёнок.

Покинуть город с другой стороны, где утёс обрывался высоким отвесным склоном, вовсе не представлялось возможным.

Можно, конечно, было бы применить хитрость и, выбрав подходящий момент, встретиться с парнишкой. Он, конечно же, узнает бывшего голову радоградской стражи. Ростислав мог бы пообещать, что отвезёт его домой, к матери, и тогда Ярополк покинет крепость добровольно, став соучастником побега.

Но этот план имел существенный изъян. Даже два.

Во-первых, мужчина не знал, что именно известно мальчику о событиях, случившихся в Радограде. Если всё – Ярополк сможет легко выдать его, рассказав о его прошлом. Тогда проблемы могли начаться и у самого Ростислава. Его, ведавшего наказаниями и казнями столичных преступников, вряд ли пощадят их ротинецкие соратники.

А во-вторых, даже если бы мальчик и согласился, вывести его незаметно за ворота без посторонней помощи в любом случае не удалось бы.

Всё сводилось к одному – чтобы умыкнуть имущество Мишки, коим являлся княжич, необходим человек, которого здесь знают и, в случае чего, не станут тщательно досматривать на выезде. Причём такой человек, судя по строгому и решительному нраву предводителя разбойников, должен был быть настоящим авантюристом, способным на любое, даже самое дерзкое безрассудство ради наживы.

— Ты чего молчишь? – обеспокоенно произнёс Федька, опустошив бутылку. – Делать-то что будем?

Ростислав, погружённый в свои мысли, не обратил внимания на изрядно захмелевшего напарника, пытавшегося привлечь его внимание. Взгляд его скользнул к двери кабака, в которую как раз вошёл Емелька.

Угрюмое лицо рыжего выражало глубокую печаль, вызванную нанесённой обидой и потерей богатой добычи, а серая тряпка, обмотанная вокруг головы, была пропитана кровью, всё ещё сочившейся из покалеченного уха.

Несмотря на повязку, все в заведении его сразу узнали. Едва он опустился на стул, как кабатчик тут же принёс разбойнику кувшин с мутной, дурно пахнущей жидкостью – местным пойлом, совершенно неоправданно называемым “пивом”.

Ростислав почувствовал, как по затылку пробежали мурашки.

«То, что надо», – невольно улыбнувшись, подумал он.

— Ну-ка, подожди меня тут, – бросил он продолжающему ныть Федьке и, встав, уверенным шагом направился к столу, за которым устроился Емелька, по дороге на последние деньги прихватив у стойки ещё одну бутыль.