Книга Два князя, страница 202 – Кирилл Малышев

— Кто ты такой? – настороженно прошептал Ярополк. – Откуда знаешь моего брата?

Ответа не последовало.

Краем глаза мальчик уловил вторую размытую фигуру, мелькнувшую за спиной. Почувствовав неладное, он попытался обернуться, но сзади его настиг мощный удар чем-то тяжёлым прямо по голове.

Мир вокруг начал меркнуть, и княжич рухнул на землю, словно подкошенный, теряя сознание.

Роговолд задумчиво поднёс ладонь к лицу, коснувшись высокого лба.

В покоях царило безмолвие, даже ветер, весь день с остервенением бивший в окна, к вечеру утих. Единственным звуком, нарушающим почти совершенное спокойствие, был тихий треск дров в жаровне. Пламя, пляшущее за кованой решёткой, создавало причудливые тени на стенах, вызывая иллюзию того, что всё в комнате – и предметы, и резьба на толстых балках под потолком – ожило и дышит в унисон с князем.

Взгляд уставших, покрасневших глаз Роговолда был прикован к небольшому, округлой формы деревянному столу на витиеватых ножках.

На столешнице, отбрасывая дрожащие блики, лежал простой охотничий нож.

Железный Коготь. Реликвия рода Изяславовичей.

На первый взгляд он казался ничем не примечательным. Невзрачная, без изысков рукоять, вырезанная из чернодерева и украшенная тонкими полосками кожи, выглядела почти чёрной в полумраке комнаты. Простое, даже примитивное лезвие, покрытое замысловатыми знаками.

Значение этих рун, начертанных на древнем норде – языке предков Роговолда – давно было утрачено. Даже сам князь, в юности изучавший северное наречие, не мог их прочесть – настолько скудными были знания о нём даже у самых сведущих радонцев. Суть выгравированных на лезвии колдовских символов затерялась где-то там, за Штормовым проливом, в скованных вековым льдом равнинах и горных долинах.

Вид могущественного артефакта не будоражил князя. Он смотрел на Коготь равнодушно. Роговолд знал, что перед ним не предмет семейной гордости, овеянный легендами.

На столе лежала копия. Жалкая подделка.

Князь провёл пальцами по поверхности рукояти, ощущая грубую текстуру древесных волокон. Этот нож, передававшийся из поколения в поколение, был не просто оружием, а символом власти и могущества его рода, заставлявшим врагов трепетать.

Он был частью великой истории, о которой Роговолд знал почти всё. Но… предмет был лишь бледной тенью того, чем когда-то владела его семья.

Как и любой взрослый член династии, мужчина знал о событиях, происходивших с его предками на протяжении сотен лет. Кропотливо записанные придворными летописцами, деяния правителей прошлого были обязательны к изучению юношами и девушками из благородных семейств.

«Знать историю рода должен каждый, ибо на неё опираемся в свершениях», – часто говаривал его отец, князь Игорь, тогда ещё Великий.

Роговолд усмехнулся, вспомнив эти слова.

Наивные, лишённые смысла. Он понимал, что истинная история династии так же туманна, как и мрачна. Любой из государей, кроме, пожалуй, его беспечного брата, корректировал записи хронистов, желая оправдать свои решения или придать особый смысл какому-либо событию.

Причина такого вмешательства могла быть любой, даже самой незначительной. Важно лишь то, что никому доподлинно неизвестно, что и как происходило в действительности.

Взять хотя бы Железный Коготь. Точнее, подделку, лежащую перед ним. Как именно его предки могли позволить, чтобы величайшая в мире сила была безвозвратно утрачена?