Книга По праву крови, страница 100 – Кирилл Малышев

— Что… что мне д-делать? Я не знаю языка, – пролепетал он.

— Великий хан хочет, чтобы ты наполнил его кубок, – пояснил переводчик, длинным, тонким пальцем указав на золотые кувшины радонской работы, поблёскивающие неподалёку.

Княжич, втянув голову в плечи, побрёл к ним.

В зале снова заиграла музыка, смолкшая при его появлении. Грузные мужчины и женщины пустились в пляс, тяжело ударяя сапогами по доскам настила. Ханатские танцы выглядели диковинно: люди прыгали, гулко приземляясь на пол, переступали с ноги на ногу, топали каблуками. Их движения не были изящными, они больше напоминали повадки диких лесных зверей, чем танец. Пол под ногами пляшущих ходил ходуном.

Добравшись до сосудов, мальчик наполнил кубок кроваво-красным вином и, уворачиваясь от веселящихся степняков, вернулся к хану. Поклонившись, передал владыке Степи драгоценную чашу.

— Харет барык! – проклокотал Угулдай и, залпом осушив сосуд, снова протянул его Ярополку.

Княжич, склонив голову, вновь направился за вином, лавируя между танцующими. Наполнив чашу, он сделал несколько аккуратных шагов обратно, стараясь не расплескать рубиновый напиток.

Внезапно чей-то локоть ударил его в плечо. Ярополк пошатнулся, и, не удержав равновесия на подпрыгивающих досках, упал, выронив кубок. Вино хлынуло на пол, алым потоком растекаясь по настилу и просачиваясь в щели.

«Разозлишь хана – он может передумать», – с ужасом вспомнил мальчик слова Тулуская.

Княжич затравленно взглянул на повелителя – тот был увлечён разговором с приближёнными.

Едва дыша, парнишка медленно поднялся на четвереньки и пополз в толпу резвящихся ханатов, высматривая, куда укатилась драгоценная чаша. Он старался уворачиваться от тяжёлых сапог, но всё же получил несколько болезненных ударов в рёбра от не замечающих его степняков.

Наконец золотой кубок оказался в пределах досягаемости. Ярополк протянул руку и поднял её.

Вдруг его взгляд зацепился за что-то внизу. Под прогибающимися от веса толпы половицами мелькнул странный отблеск.

«Кто-то уронил украшение?», – подумал мальчик.

Княжич наклонился ближе, всматриваясь в широкую щель между наспех сбитыми досками. Пригляделся. И…

В следующий миг кровь застыла у него в жилах.

Оттуда, из темноты подпола, на него смотрели вытаращенные от боли и ужаса глаза Олега.

Осознание происходящего обрушилось на Ярополка, словно тяжёлый удар молота.

Мальчик вскрикнул. Его руки лихорадочно заметались по деревянному настилу. Всё верно – он был уложен прямо поверх тела его брата.

Олег, почти ослепший от боли, всё же заметил его. Княжич попытался что-то сказать, но изо рта с чавкающим звуком брызнула кровь. Грудная клетка княжеского первенца, потомка Изяслава Завоевателя, наследника Радонского княжества, была раздавлена чудовищной массой весело пляшущих на нем людей. Судя по всему, осколки рёбер разорвали лёгкие.

Осознав, что не сможет говорить, он просто беззвучно шевелил губами. Из его почти мёртвых, стеклянных глаз ручьями текли слёзы.

— Нет… – жалобно заскулил Ярополк, ногтями скребя деревянный настил. – Нет…

Он не мог отвести взгляда от щели. Там, в нескольких вершках от его руки, умирал его любимый брат, и мальчик не мог ни помочь, ни утешить, ни хотя бы прикоснуться к его искалеченному телу.

Внезапный удар сапогом в рёбра отбросил княжича в сторону. Он закашлялся. Пытаясь восстановить дыхание, парнишка принялся судорожно глотать воздух широко открытым ртом.