Книга По праву крови, страница 92 – Кирилл Малышев

Олег опустил голову.

Лицо его стало бордовым.

Признать, что над сущим есть иная власть, кроме Владыки Зарога?!

Предать святую веру?

Его пальцы невольно опустились в карман кафтана.

Там что-то было.

Мягкое.

Реальное.

Он вытащил дрожащую руку и медленно разжал кулак.

На ладони, слегка подрагивая, лежало соколиное перо, перепачканное кровью, сочившейся из вспоротой кожи.

Знак. Свидетельство божественной благодати, снизошедшей на него в Великом храме Радограда.

Сердце мужчины замерло.

«Владыка смотрит на меня. Это испытание.»

Лёгкий поток воздуха подхватил пёрышко, унося его прочь. Олег проводил пушинку стеклянными глазами. Внутри него что-то оборвалось.

Вихрь воспоминаний накрыл княжича с головой.

Шаманы, бросающие радонских младенцев в костры, словно поленья. Сотни огоньков неупокоенных душ, зависших над вырезанной деревней. Проповедь архиезиста Панкратия в Великом храме. Исполосованные лица голубоглазых рабов, склонившихся под тяжестью железных ошейников.

Изумлённые глаза Ярополка, смотрящего на него, впервые, во всей полноте осознавшего величие своего прославленного рода. Рода, имя которого прямо сейчас безродные степные псы пытаются втоптать в грязь.

— Не-е-ет… Не бывать этому! – прошипел Олег, не помня себя.

Его лицо искривила странная, кривая ухмылка.

В юрте воцарилась мёртвая тишина.

Где-то в вышине, под куполом, выл холодный ветер. Снежинки, принесённые сквозняком, медленно кружились в воздухе, опускаясь на головы и плечи гостей пира.

Неровный свет факелов дрожал на лице княжича, неузнаваемом, исказившемся от ярости.

— Что ты сказал, ничтожество? – улыбка тут же исчезла с лица Тулуская.

От прежней любезности не осталось и следа. Глаза вестника вспыхнули ненавистью.

Олег тяжело дышал.

Вдох.

Выдох.

Исподлобья, как затравленный зверь, он посмотрел по сторонам. Его голос разорвал повисшее безмолвие на куски:

— Не бывать этому!

Он словно отхаркнул эти слова, брызжа слюной.

— Чтобы я, наследный княжич Радонии, потомок великих предков, поклонился этой мерзости?! Во имя которой вы, безродные животные, унижаете мой народ?! Чтобы предал святую веру?! Никогда!

Стены юрты задрожали от его крика.

Угулдай, усмехнувшись, бросил что-то Тулускаю. Тот коротко ответил. Хан расхохотался.

«Ты смеешь смеяться надо мной?!»

Княжич быстрым шагом подошёл к чёрным, закопченным идолам, возвышавшимся в центре зала. Задрав голову, он обильно плюнул в их основание.

Зал ахнул.

Олег тяжело дышал. Кровь мощными ударами била в виски. Он пошатнулся, чувствуя, как ноги перестают слушаться. На него разом обрушился весь груз испытываемой ненависти – за всё, что эти нелюди сделали с его княжеством, с его народом, с ним самим.

Но этого было мало.

Взгляд княжича упал на золотой, сделанный руками радонцев ханский трон. Туда, где сидел Угулдай. Олег покачнулся, сделав ещё шаг.

Подняв руку, он ткнул пальцем в лица тех, кто восседал перед ним.

— Только один истинный бог есть! Владыка Зарог!

На мгновение он прервался, с отвращением и ненавистью глядя на хана.

— А вы все – бесовское отродье. Будьте вы прокляты!

Наполнив грудь воздухом, княжич снова плюнул.

Плевок описал в воздухе дугу и, пролетев несколько саженей, упал мокрым пятном прямо на дорогие, мягкой кожи, сапоги владыки Степи.