Книга По праву крови, страница 94 – Кирилл Малышев

Не верю я, что девичьи глаза

От горя не заволочёт слеза,

Когда узнает милая моя,

Что боле под луною нет меня.

Не верю я, не верю я.

Не верю я, что не придёт весна,

Земля не пробуди́тся ото сна,

Что золотом не заблестят поля,

Не верю я, не верю я.

Не ве…

Внезапно голос певца оборвался, сменившись булькающим хрипом.

Ярополк выглянул из-за телеги, пытаясь понять, что произошло, и замер от ужаса.

В шее дружинника, кажется, его звали Аким, торчала стрела, и он судорожно сжимал руками горло, стараясь заткнуть рану. Чёрная, блестящая в свете костра кровь текла сквозь его пальцы, капая на упавшие в снег гусли.

Воины, замершие на мгновение, вскочили.

— Тревога! – разнёсся по лагерю крик.

Воинственный гул голосов слился с лязгом оружия – бойцы бросились к мечам и лукам, оставленным у шатров.

В тот же миг в небе вспыхнули десятки огненных полос. Новый залп стрел, теперь уже горящих, обрушился на лагерь смертоносным дождём. Вспыхнули крыши палаток. Огонь взвился над ними, яркими всполохами разрывая в клочья ночную темень.

Дружинники, ещё мгновение назад спящие, вскакивали в смятении, выкатывались из матерчатых входов, поднимались, стараясь понять, откуда идёт нападение… и тут же падали, сражённые градом из острого металла.

Стоянка, недавно погружённая в дремоту, наполнилась криками, стонами, запахами крови и пожара.

Одна из стрел с пронзительным свистом вонзилась прямо в телегу, у которой сидел Ярополк, всего в пяди от его головы. В нос ударил резкий запах жар-дерева, вязким, смолянистым соком которого были покрыты древки.

В ужасе княжич заполз под повозку, сжался, втянул голову в плечи. Лихорадочно вертя головой, он пытался понять, что происходит, кто напал на лагерь среди ночи.

«Ханаты! – пронеслось в голове. – Ханаты напали!»

Один из молодых дружинников, успевших схватиться за оружие, растерянно стоял посреди стоянки, судорожно озираясь. Он силился разглядеть врага, всматриваясь в укутанную мглой Степь, но тщетно.

Воин тяжело дышал. Из его рта валил сизый пар.

Огненный дождь прекратился.

За пределами освещенного горящими стрелами и остатками кострищ пространства тьма внезапно сгустилась и приняла вид всадников, на полном ходу выскочивших на свет.

Чёрные латы, чёрные плащи.

Они были похожи на навий, на ночных призраков, что вихрем пронеслись по лагерю, длинными копьями разя всех, кто вставал у них на пути.

Молодой дружинник с секирой застыл, не успев даже сделать выпад. Копьё насквозь пронзило его грудь.

Горячая кровь брызнула на снег. От неё поднялся густой пар. С душераздирающим криком воин раскинул руки, а его оружие, пролетев с сажень, упало рядом с телегой, под которой укрылся мальчик.

Княжич инстинктивно пригнулся. На миг замер, глядя на рукоять секиры. Потом быстро высунулся из укрытия, вытянул руку, схватил тяжёлое оружие и, будто испуганный зверёк, снова юркнул под повозку. Мощный озноб сотрясал его тело.

Всё было кончено в несколько минут.

Звуки завязавшейся было схватки, ещё недавно разносившиеся по лагерю, внезапно стихли.

Нападавшие спешились. Среди них выделялся один – высокий, худой, почти лысый. Его узкое, острое лицо было так туго обтянуто кожей, что напоминало череп. Сходство с иссущенным трупом усиливали глубоко посаженные, тёмные глаза, лишённые всякого выражения.