Книга Гордость. Вера. Верность, страница 66 – Кирилл Малышев

— Тогда нужен человек, который уже находится рядом с ним! – с нажимом проговорил Роговолд, бросив тяжёлый взгляд на Ивана. – В его войске много моих воинов, возможно, кто-то из них переметнётся обратно.

— Я подумаю, как это организовать, – кивнув, ответил Иван.

— Думай быстро! У нас больше нет времени!

Встав, государь сложил руки за спиной и принялся нервно расхаживать по комнате. Помощник, не сводящий с него глаз, отметил, как иссох Роговолд, превратившись в тень самого себя. Его кожа, некогда подтянутая несмотря на возраст, теперь обвисла, а глаза впали, утратив былой блеск. Он остановился у окна, задумчиво рассматривая простирающийся за ним пустой двор.

— Что говорят в городе?

— Были услышаны слова о том, что ты разгневал Зарога. Одна из женщин перед смертью вопила на всю Торговую площадь, что каменецкий князь, то есть ты, проклят. Многие недовольны тем, что тела сбрасывают вниз, оставляя гнить на солнце. Плохо это. Обстановка сложная, опасная.

— Наказывайте. Жёстко.

— Наказываем, – покачал головой Иван. – Но чем мы ещё можем напугать горожан после того, что случилось. Воистину, кара небесная!

Роговолд продолжал смотреть в окно. На улице крепчал мороз. День заканчивался необычайно ярким, багряным закатом, будто подводившим итог целой череде кровавых событий.

— И вот ещё что – переместите княгиню Рогнеду и княжича Дмитрия в темницу, под замок, – не оборачиваясь, приказал он. – Мало ли кому придёт в голову затеять бунт и использовать их как знамя.

— А ну, пошевеливайтесь! – прокричал Вячеслав, сопровождая слова стуком палки о твердь Бирюзового пятака. – Уже полдень, а вы ещё и половины того, что нужно, не сделали!

Несколько десятков стражников занимались сбросом тел. Сначала мёртвых горожан собирали по всему городу и баграми затаскивали на телеги. Затем, привезя к воротам, по одному выволакивали их из источавшей ужасное зловоние кучи, подтягивали к краю обрыва и сталкивали.

Работа была тяжёлой. Помимо тошнотворного запаха, от которого наворачивались слёзы, людей буквально атаковали полчища мух. Эти жирные, необычайно назойливые насекомые появлялись будто из ниоткуда, и с каждым днём их число лишь росло. Они садились на лица и глаза, проникали под повязки с травами, которыми по совету лекарей мужчины прикрывали лицо, вынуждая снимать их и тем самым подвергать себя дополнительной опасности.

Трудиться под ярким весенним солнцем и без того было непросто, но смрад и гнус превращали поставленную князем задачу в настоящее испытание. Многих рвало, а некоторые, после завершения смены, не могли есть сутками.

Вячеслав тел не таскал. Вскоре после памятного дозора, когда он в одиночку выступил против пробравшегося на стены неприятеля, к нему, восстанавливающемуся после ранения в дружинной избе, пришёл Иван. Он сообщил, что государь узнал о его подвиге и остался весьма доволен. Как сказал командующий, Роговолдом было принято решение повысить героя – как только заживёт рана, он станет старшим караула, а затем и десятником.

Дружинник был несказанно рад оказанной ему чести. Не часто простого воина лично хвалит правитель! Конечно, ранее его уже чествовали товарищи – другие ратники. Но похвала от Роговолда – это ведь совсем другое.

Хоть рана Вячеслава ещё не зажила полностью, сидеть без дела было некогда. Возможно, ему бы и дали возможность отдохнуть подольше, но в городе осталось мало рабочих рук. Поэтому дружинник руководил работами на Бирюзовом пятаке, покрикивая на остальных и подгоняя их ударами палки о скалу, на которой стоял город.