Книга Снежный Декабрь, страница 38 – Лиана Аманик

— Ты же знаешь, что со мной происходит. Я должна знать правду, — я смотрю ему в глаза, и голос дрожит, но я не отступаю.

Кирилл колеблется. В его взгляде — борьба. Между желанием защитить меня и необходимостью быть честным.

И я это не просто вижу. Я это чувствую, знаю, а ещё прекрасно слышу, как недовольно рычит на него медведь!

— Тебе бы лучше поесть сейчас, Алёна, – старается говорить спокойно Кирилл и указывает на доску, с которой вошёл в комнату. – Ты ещё не до конца восстановилась после…

— Разделения сил, – перебиваю его и начинаю осознавать, что между нам был не просто секс.

— Так, давай-ка оденемся. Григорий уже заждался, – Кирилл уже не придумывает ничего, а мишка у него под кожей, довольно урчит.

Я киваю, но мысли всё ещё крутятся вокруг увиденного. Антон… или не Антон? Кто стоял за тем окном? И почему я почувствовала такую ненависть, такую жгучую злобу, исходящую от него?

А ещё, почему я всё слышу и знаю, что… Ловлю подбадривающую, даже убаюкивающую волну от Кирилла и резко оборачиваюсь, но он стоит ко мне спиной. И что? Я, выходит сейчас слышу его медведя?

Я бросаю последний взгляд в окно. Там — лишь заснеженный лес, тихий и безмятежный. Но я уже знаю, что это спокойствие обманчиво. Что‑то надвигается.

Натягиваю быстро штаны и подойдя к Кириллу произношу ему в затылок, наслаждаясь тем, как волоски на нём встают дыбом:

— Слушай своего мишку, и не ври мне. А то, что-то я немного злая с утра.

Глава 21

— Алёнушка, радость моя! — довольно сказал Григорий, замечая, как мы выходим к нему.

А я неосознанно улавливаю его запах, и то, что чувствую, само собой заставляет растянуться мои губы в ответной улыбке. Оказывается, даже у счастья есть запах, и гордость тоже пахнет приятно. Но меня больше волнует, что я так спокойно реагирую на то, что всё это происходит со мной.

— Не ведающая страха и сама избирающая свою судьбу, — с придыханием добавил Григорий. — Я уже чай заварил. Будем пить и решать, как нам теперь быть.

— Не хочу никого обидеть, — отвечаю я на приветствие Григория, — но чай я побаиваюсь пить с вами, Григорий.

— Да ладно, — махнул он на меня небрежно рукой и довольно оскалился. — Дело‑то было не в чае, моя девочка.

За спиной хмыкнул Кирилл, а я снова ощутила, как его мишка недовольно рыкнул на Григория.

И тут меня осенило: Кирилл же смог одним движением руки заставить Марфу замолчать. Выходит, когда Григорий сказал, что я устала, он…

— Вот! — снова довольно кивнул Григорий. — Теперь ты начинаешь понимать намного больше.

— Почему я вас всех слышу, чувствую и… вижу? — задала вопрос, но только после того, как произнесла все эти слова, поняла, насколько они по‑идиотски звучат.

— Ну, это же, вроде, все могут, — и снова эта мимолётная улыбка на губах Григория. А мне так и захотелось его чем‑нибудь треснуть — чтобы эти двое наконец‑то начали мне говорить всё, что они точно знают. И что со мной произошло!

— Алёна, — передо мной слишком резко появился Кирилл и приподнял мою голову, чтобы заглянуть в глаза. — Не нужно нервничать. Это… понимаешь, всё вышло само собой. Я не ожидал…

— Ты сказал, что берендеи не только умеют оборачиваться, но и исцелять, — слова Кирилла, что он сказал мне ночью, так ясно всплыли в голове, что стало жарко и… приятно от них.