Книга Грёзы ангела, страница 30 – Татьяна Ренсинк

— Бери, – улыбнулся спокойный Николай и отдал мешок с деньгами и медальоном. – А что за штучка там такая интересная? Из Египта, поди?

— Да, я этот знак видел в Египте, – кивнул Фредерик. – Шену. Верят, что если носить такой знак или на медальоне, или кольце каком, то принесёт это богатство, благополучие.

— Вот как? А ты гляди, исполнилось! – засмеялся Николай. – Здесь денег надолго хватит!

— Сомневаюсь в таком успехе, – вздрогнул от пробежавшего холода Фредерик.

— Да, – заметил Николай. – Ничего. Жизнь всё расставит по местам...

До Петербурга оставалось недалеко. Только молчание теперь затягивалось надолго. Николай понимал, отчего, а Фредерик мучился сомнениями в дружбе попутчика.

Только когда расставались уже у дверей гостиничного дома, где Фредерик решил остановиться, Николай обнял его и улыбнулся:

— Знаешь, вспомнились слова Омара Хайяма. Может быть, это поможет мне не потерять такого друга, как ты, а тебе не сомневаться во мне... И с другом, и с врагом ты должен быть хорош! Кто по натуре добр, в том злобы не найдёшь. Обидишь друга — наживёшь врага ты,

врага обнимешь — друга обретёшь.

— Да, я не враг тебе, – одарил доброй улыбкой Фредерик. – Надеюсь на скорую встречу!

— Завтра вечером пригласить тебя хочу посетить одну конфектную* лавку, – сообщил Николай. – Попробуешь наше мороженое с бисквитами. Ту лавку, которую хочу показать, посещают самые знатные люди. Она очень популярна!

— На службу возвращаешься?

— Да, но не сразу. У меня есть ещё пара свободных дней. Я навестить должен своё общество. Надо войти вновь в курс дела, – стал говорить загадками Николай и тут же пояснил. – Не хочу, чтобы ты влез ненароком к нам. Если прознает кто из противников, арестуют, вышлют. Сладко не будет.

— Зачем ты этим занимаешься? – не понимал Фредерик. – Чувствую уже давно, что сей кружок политический, а это может быть опасным и для тебя самого.

— Я один. Терять мне нечего. А вот России, может, чем смогу помочь, – признался Николай.

— Лучше б женился, – снова улыбнулся Фредерик, но друг был серьёзен:

— Потому и не завожу никаких постоянных любовей. Кстати, если всё же надумаешь навестить дом Гебгардт, не говори обо мне с Оделией.

— Честно признаться, вряд ли, – пожал плечами Фредерик. – Вряд ли навещу их. После всего случившегося да после тех красавиц из храма любви мне в глаза будет стыдно смотреть. Не смогу навестить их.

— Что ж, – хихикнул довольный Николай. – Значит, вот так и исчезнем из их жизни, как и ранее обсуждали.

— Именно. Тем более что писем мы им давно не слали. Уж лето минуло да октябрь, вон, подступает, – бросил взгляд вокруг Фредерик и видел уже другой Петербург: не тот, что оставил несколько месяцев назад...

Он видел унылый город, погружённый в настроение осени. Та же печаль, ностальгия по теплу, что была и в душах многих прохожих... Фредерик вновь обнял друга на прощание. Они пожали руки, расставшись до следующего дня. Только теперь Фредерик, как любил часто делать, вместо прогулки по улицам, поспешил в гостиницу.

Он скинул сюртук и бросился сразу на широкую, обитую тёмно-зелёной кожей софу, которая занимала целиком одну стену комнаты. Закрыв глаза, Фредерик утонул во сне. Чудесный образ Веры привиделся, как и помнился... Они снова сидели у костра. Снова тихо разговаривали, а потом вновь нежный поцелуй в губы...