Книга Великолепная Софи, страница 106 – Джорджетт Хейер

— Эта мерзкая обезьяна, – возмущалась она, – самым безобразным образом испортила два лучших кухонных полотенца и рассыпала целую чашку изюма по всему полу на кухне.

— Если вы не можете справляться с этой проклятой обезьяной, – сказал мистер Ривенхолл, вовсе не заботясь о выражениях, – от нее надо избавляться!

Теодор, Гертруда и Амабель тут же бросились возбужденно обвинять Хьюберта, который, по их утверждению, безответственно дразнил Жако. Хьюберт, нащупав порванный карман жилета, отступил подальше, а мистер Ривенхолл, недовольно оглядев младших, направился к окну, вытянул руку и спокойно позвал Жако:

— Иди сюда!

Жако что-то взволнованно пробормотал, но смысл его ответа так и остался для людей непостижимым. Однако этот обычно далекий от послушания зверек, к всеобщему удивлению, отреагировал на столь же спокойную повторную команду мистера Ривенхолла и начал спускаться по гардине вниз. Тина, пребывавшая в искреннем согласии с Дэссетом и домоправительницей по поводу нежелательности обитания обезьян в местах, где проживают достойные люди, залаяв, стала причиной небольшой задержки, но Софи схватила борзую и заглушила ее лай, прежде чем Жако успел снова отступить на самый верх окна. Мистер Ривенхолл недовольно потребовал почтенную публику воздержаться от любых звуков и неожиданных движений и снова приказал Жако спускаться вниз. Жако, удовлетворенный тем, что Тина была под строгой и бдительной охраной, неохотно спустился, позволил схватить себя и благодарно обхватил мистера Ривенхолла тоненькими ручонками за шею. Оставшись глух к этому проявлению привязанности, мистер Ривенхолл оторвал его от себя, вручил Гертруде и потребовал от нее не позволять зверьку снова убегать. Компания из классной тут же предусмотрительно удалилась, едва надеясь верить, что их любимца у них отнимать не станут. Софи же тепло улыбнулась мистеру Ривенхоллу:

— Благодарю вас! Думаю, вы владеете каким-то таинственным даром, который заставляет всех животных доверять вам. Я не могу не помнить об этом, даже когда сердита на вас.

— Единственное волшебство, кузина, состоит в том, что не следует пугать уже напуганное животное, – глухо ответил он и укрылся в библиотеке, плотно закрыв за собой дверь.

— Уф! – произнес Хьюберт, появляясь из узкой щели за верхним маршем лестницы с первого этажа. – Софи, ты только посмотри, что этот проклятый Жако сделал с моим новым жилетом!

— Дай сюда! Я починю его тебе, и ради всего святого, о, несчастный, больше не поднимай шума сегодня. Забудь о своих выходках! – сказала Софи.

Он усмехнулся, снял жилет и отдал ей.

— А что же произошло вчера ночью? – поинтересовался Хьюберт. – Уж и не припомню, когда я видел отца в таком волнении. Неужели Сесилия правда собралась замуж за Фовнхоупа?

— Спроси ее сам! – ответила Софи. – Твой жилет будет готов минут через двадцать, заходи за ним в мою комнату.

Она побежала наверх и, не снимая костюма для верховой езды, села у окна восполнять урон, нанесенный рассвирепевшим Жако. Работница из Софи была ловкая, и, когда Сесилия вошла в ее комнату, она уже наполовину зашила дырку крошечными стежками. Сесилия решительно посчитала, что Хьюберт мог бы найти кого-нибудь другого для этой работы, и попросила ее отложить в сторону жилет брата. Но Софи отказалась, успокоив ее: