Книга Великолепная Софи, страница 135 – Джорджетт Хейер

— Нет сомнения, вы – всегдашний пример для нас всех! – едко заметила мисс Уорэкстон. – Можно только позавидовать вашему железному самообладанию. Я, увы, сделана из более слабого материала и должна признаться, меня очень испугал этот необычный звук в доме. Не пойму, о чем вы только думали, Чарльз. Может, раз это в самом деле пистолет мисс Стэнтон-Лэйси, как раз она демонстрировала вам свое мастерство?

— Напротив, мне стыдно, но стрелял я, причем стрелял не слишком метко. Может, мне почистить ваш пистолет, Софи?

Она покачала головой и протянула руку за пистолетом.

— Спасибо, но я предпочитаю и чистить, и заряжать свое оружие самостоятельно.

— Заряжать? – задыхаясь, выговорила леди Омберсли. – Софи, неужели ты намерена зарядить эту ужасную вещь снова? Ты ведь не станешь этого делать?!

Хьюберт расхохотался.

— Я же говорил, она на удивление отважная девочка, Чарльз! Послушай, Софи, ты всегда держишь пистолет заряженным?

— Да, а какая польза в пустом пистолете! Ведь никто не может сказать, когда в нем возникнет нужда. К тому же ты знаешь, это очень тонкая работа. Смею предположить, Чарльз делает все мигом, но я-то так не могу.

Мистер Ривенхолл вернул Софи пистолет.

— Если этим летом мы попадем в Омберсли, нам, вам и мне надо устроить состязание, – сказал он.

Когда их руки встретились и Софи забрала пистолет, его рука сжала ее запястье, и он на мгновение задержал руку.

— Скверный поступок! – сказал Чарльз, приглушая голос. – Я прошу у вас прощения и благодарю вас!

Трудно предположить, что происшествие в доме Омберсли могло понравиться мисс Уорэкстон. После него между мистером Ривенхоллом и его кузиной, казалось, возникло некоторое взаимопонимание, и это ей явно пришлось не по вкусу, поскольку, хотя Юджиния и не была влюблена в своего жениха и, по правде говоря, рассматривала подобные чувства присущими только тем, кто стоял ниже ее на социальной лестнице, она приняла решение выйти за него замуж и, как всякая женщина, вполне могла негодовать, если он уделял хоть малейшее внимание любой другой.

Фортуна не слишком благоволила к мисс Уорэкстон. Еще девочкой, не покидавшей классной комнаты, ее обручили с дворянином безупречного происхождения и значительного состояния, но того унесла в могилу оспа прежде, чем она достигла возраста, когда можно было официально объявлять о помолвке. Несколько достойных господ, вполне приемлемых в качестве женихов, проявляли некоторую степень интереса к Юджинии в ее первые два сезона на ярмарке невест, поскольку она была милой девушкой со значительным приданым; но по необъяснимым причинам ни один из них не дошел до «штрафного касания», как довольно грубо, но метко высказался ее старший брат. Предложение мистера Ривенхолла было сделано в момент, когда она уже начала бояться, как бы ей не остаться в старых девах, и она приняла это предложение с радостью. Мисс Уорэкстон, воспитанная в самых строгих правилах, никогда не питала никаких романтических идей и без всяких колебаний сообщила своему папаше, что твердо намерена благосклонно принять ухаживания мистера Ривенхолла. Лорд Бринклоу, испытывавший глубокую антипатию к лорду Омберсли, несомненно, ни за что не стал бы откликаться на предложение мистера Ривенхолла, если бы по воле провидения в то время не скончался Мэтью Ривенхолл. Но состояние старого набоба не мог игнорировать даже самый большой ханжа среди пэров. Лорд Бринклоу объявил дочери, что соизволяет принять сватовство Чарльза Ривенхолла, а леди Бринклоу, еще более строгий моралист, чем даже ее супруг, ясно указала Юджинии, в чем состоит ее долг и каким образом она может надеяться отдалить Чарльза от его нераскаявшегося семейства. Итак, мисс Уорэкстон, будучи послушной дочерью и способной ученицей, не упускала ни единой возможности указать Чарльзу самым тактичным образом как на отдельные провинности его отца, братьев и сестер, так и на их в целом неуместное поведение.