Книга Великолепная Софи, страница 182 – Джорджетт Хейер

— Ох, Софи, как же так? – причитала маркиза, спрятавшись от дождя под козырьком подъезда. – Этот дождь! Мой обед! Вот беда с тобой!

Софи, не обращая внимания на ее стенания, с неистовой свирепостью повернулась к сэру Винсенту:

— Ну и что, черт побери, это означает? Почему вдруг вы сопровождаете Сансию и какого дьявола взяли с собой Огастуса Фовнхоупа?

— Дорогая, позвольте мне зайти в дом, здесь слишком мокро! Неужели ваш собственный опыт общения с Фовнхоупом не научил вас, что никто никогда не берет его с собой, он сам едет. Он как раз читал Сансии первые два акта своей трагедии, когда прибыл ваш посыльный. Так и продолжал бы читать свое творение всю поездку, если бы совсем не потемнело, – попытался объясниться сэр Толгарт, сотрясаясь от добродушного смеха. Тут он прервался и крикнул Огастусу: – Идите в дом, задумчивый вы наш поэт! Вы же вымокнете до нитки, если простоите там чуть дольше!

Мистер Фовнхоуп вздрогнул и пошел к дому.

— Ну ладно! – сказала Софи, взяв себя в руки. – Полагаю, его следует впустить, но это очень и очень некстати!

— Так это вы! – воскликнул мистер Фовнхоуп, не спуская с нее мечтательного взора. – На мгновение, увидев вас там, с лампой, поднятой над головой, я подумал, не богиню ли я созерцаю! Богиню или весталку!

— Отлично, но на вашем месте, – вернул его на землю сэр Винсент, – я бы ушел из-под дождя, пока вы определяетесь, к какому разряду можно отнести Софи.

Ближе к четырем леди Омберсли и ее дочери, неспешно возвращавшиеся домой из Ричмонда, достигли Баркли-сквер, где их поджидала мисс Уорэкстон. После нежных объятий с леди Омберсли, она объяснила, что рискнула остаться и подождать ее, так как принесла будущей свекрови записку от своей матушки. Леди Омберсли немного беспокоило состояние Амабель. Девочка выглядела утомленной и по пути домой жаловалась на небольшую головную боль.

— Поблагодарите вашу маму, моя дорогая, – рассеянно ответила Юджинии леди Элизабет и повернулась к младшей дочери: – Амабель, пойдем в мой будуар, я смочу твой лоб уксусом. Тебе тут же станет лучше, любимая.

— Бедная малютка! – посочувствовала мисс Уорэкстон. – Печально, но она все еще выглядит такой слабенькой. Видите ли, сударыня, мы уже сняли траур, и мама пожелала провести прием в честь приближающегося события (очень немноголюдный, поскольку почти все влиятельные люди сейчас не в городе!), но она ни за что на свете не хотела бы случайно назначить день, который не подойдет вам. И в моем лице вы видите перед собой ее посыльного.

— Как мило с ее стороны, – пробормотала ее светлость. – Мы будем очень счастливы… нам подойдет любой день, который ваша мать найдет для себя приемлемым, у нас совсем немного приглашений сейчас. Извините меня, мне надо идти. Амабель все же не совсем хорошо себя чувствует, как вы видите. Сесилия обо всем с вами договорится. Передайте все, что следует, вашей матушке. Пойдем, родная! – С этими словами она повела младшую дочурку к лестнице, совсем не придав значения тому, что Сесилия, которой Дэссет тихо вручил письмо Софи, не услышала ни единого слова из сказанного.

Под внимательным и заинтересованным взглядом дворецкого Сесилия прочла письмо в полнейшем изумлении, по ходу чтения бледнея и приходя в заметное волнение. Дочитав письмо до конца, она подняла голову и сделала шаг вперед. Ее губы разжались, похоже, она хотела позвать мать. Мгновение спустя девушка пришла в себя и попыталась успокоиться. Но руки, складывавшие письмо Софи, предательски дрожали, и весь ее вид говорил сам за себя. Письмо явно основательно поразило ее. Мисс Уорэкстон заметила это.