Книга Дачники. Любовь, дружба, семейные тайны, летние романы и комары – в рассказах современных писателей, страница 56 – Алексей Варламов, Владимир Березин, Елена Колина, и др.

— Ты чего улыбаешься? – спросил Егор.

— Так, своим мыслям… Радуюсь! Уговорила наконец любимого мужа купить дачу!

Егор положил на стол бумагу и стал писать какие-то цифры, рисовать квадратики и стрелки. Смешно. Егор сам говорил: если кто-то, убеждая тебя или чего-то от тебя добиваясь, рисует разные схемы – как бы для наглядности, – гони его к чёрту: жулик.

— Нет, я не мошенник! – Егор словно бы ответил на её мысли. – Однако вот, гляди. Вот наши активы. Смотри, – и он нарисовал ещё один кружочек с очень увесистой суммой.

— Ого! Ого-го!

— Ту квартиру я уже продал…

Речь шла о квартире его тётки, чертовски долголетней старухи. Они точно не знали, кому достанется эта необычайно лакомая двушка – аж в Камергерском переулке, страшное дело! Но всё сбылось. Егор не рассказывал Варе ни о завещании, ни о продаже. У них было так заведено – на домашние расходы общий счёт, но свои личные денежные дела каждый вёл самостоятельно.

Егор объяснял, что дача очень старая, совсем развалюха, но участок хороший, большой. Сравнительно недорогая, потому что посёлок запущенный. Когда-то считался престижным, а сейчас пожух. Общей канализации нет, ассенизатор с цистерной ездит к каждому, а это дорого. Но проложить магистральный говноотвод – так выразился Егор – ещё дороже, а народец бедный. Богачи там не покупают и не строят. Были какие-то попыточки в девяностых, но, увы, место не приглянулось. Водопровод прогнил и нуждается в перекладке, с электрикой тоже проблемы, одна радость – газ всё-таки подвели. Лет пять назад был слух, что туда придвинут новое пригородное метро, вот тогда бы цена взлетела. Правда, скорее всего, ещё через пару лет вокруг появились бы новые “человейники”, то есть вся дачность насмарку. Но потом метро пошло чуточку севернее, так что цена никуда не делась. Да и вообще сейчас загородная недвига ползёт вниз.

— Господи! – поморщилась Варя. – Недвига ползёт… Что за лексика?

— С риелторами наобщался! Извини.

— Это ты меня извини.

Егор продолжал рассказывать о посёлке. Добираться туда неудобно, старая магистраль на реконструкции, а новая проскакивает мимо, и съехать с неё нельзя, а объезд через новый жилой район очень долгий. На электричке ещё хуже, чем на машине. От автобуса три километра пешком. Вдруг ей показалось, что он как будто этак косвенно отговаривает её. Делает так, чтобы она сама отказалась.

Она вспомнила ту дачу, где она жила три раза по одному месяцу, с восемьдесят шестого по восемьдесят восьмой. Со своих одиннадцати до тринадцати лет. Посёлок назывался “РЕНИТ” (то есть Революция, Наука и Труд). На слух – почти “ринит”, то есть насморк. Кажется, ещё довоенный, а скорее всего – конца сороковых. Там жили, во-первых, старые большевики – не слишком чиновные старики с дооктябрьским партстажем, удачно пережившие тридцать седьмой. К восьмидесятым они все уже повымерли, Варя бегала на речку с их правнуками. Во-вторых, учёные товарищи в основном по общественным наукам: историки и философы. И чтоб оправдать букву “Т” в названии – пятеро ударников труда, герои фрезы и лекала, кавалеры Золотых Звёзд. Кстати, дачи эти были не дарёные, а купленные – но по невероятно льготной цене, то есть на самом деле это был подарок от родины и партии. Ударники скоро перепродали эти домики директорам своих же заводов – с некоторой выгодой. Только один герой труда не захотел расставаться с дачей. Варя его запомнила – он сидел на лавочке у калитки и ловил собеседников, ребят прежде всего. “Жизнь от-такая была, ух какая, аж страшно вспомнить!” – всё время повторял он, ожидая вопросов – какая же она была. Ребята смеялись и убегали. “Очень колоритный, ужасно народный дедуля!” – рассказывала потом Варя своей маме. “Что ж ты его не расспросила про жизнь? Ведь интересно!” – говорила мама. “Да ну!” – Варя отмахивалась.