Книга Дачники. Любовь, дружба, семейные тайны, летние романы и комары – в рассказах современных писателей, страница 73 – Алексей Варламов, Владимир Березин, Елена Колина, и др.

— Пап, сфоткай дачу.

Мама удивлённо на неё глянула, и такое же удивление послышалось в папином голосе:

— Что?

— Сверни окошко, сфоткай дачу и пришли маме в мессенджер.

Соня сделала глубокий вдох, потом глубокий выдох – прохладный неподвижный воздух сейчас и впрямь казался особенным – и отправила свой снимок папе. Одновременно с этим закудахтал мамин телефон – сигналом для уведомлений она когда-то поставила “рассерженную курицу”, и сначала все смеялись, потом привыкли.

— Открывай, – велела Соня.

Мама посмотрела на неё как-то странно, почти жалобно, и открыла папин снимок. Зернистый, смазанный, но на нём были определённо их ворота, а за ними – силуэт их дачи с двускатной крышей. Абсолютно тёмной, будто ослепшей дачи, где никакого света на веранде не было.

Мама испуганно переводила взгляд с одного снимка на другой.

— Как так? – сипло спросил из телефона папа.

Соня отошла к малиннику с правой стороны ворот, туда попадало больше света от фонаря у соседнего дома.

— Мам, сфоткай меня, – велела она.

Мама несколько секунд беззвучно разевала рот, потом наконец выговорила:

— Да что же это…

— Сфоткай, – взрослым, не терпящим возражений голосом повторила Соня.

Мама послушно навела на неё камеру, раздался щелчок – и автоматическая вспышка на мгновение ослепила обеих.

— Нет! – Соня бросилась к ней, выхватила телефон. – Без вспышки, надо чтобы кусты, забор… Чтобы видно всё было. Вот так.

Мама подняла еле заметно дрожащие руки и сфотографировала Соню ещё раз.

— Пап, видишь малинник у ворот? Там дальше фонарь ещё. Сфоткай его, пожалуйста. Не фонарь, малинник.

— Х-хорошо…

— Подожди, ты на дороге стоишь? У тебя на снимке дача как будто дальше. Подойди к воротам. Вот туда, где мы обычно машину ставим. Только чуть левее, как будто… как будто машина там есть.

Соня взглянула на своё фото с привычной неприязнью: глаза выпученные, лицо как блин, на щеке ещё и красное пятно от насосавшегося и прихлопнутого комара – мама могла бы и сказать ей, чтоб стёрла. Вечно она выходила на снимках самая толстая, самая нелепая, только на селфи ничего получалась. Может, надо было заселфиться, а не маму просить… Нет, тогда ракурс не тот. И вообще – неважно. Соня вздохнула и нажала “отправить”. Почти в то же мгновение от папы прилетел ответный снимок.

На нём не было Сони. Тот же отяжелевший от ягод малинник, тот же отсвет фонаря, тот же забор. И никакой Сони, будто её умело удалили из кадра фоторедактором.

— Софико! – послышался из телефона испуганный папин голос. – Это что у тебя на щеке, кровь?

— Комара раздавила…

— Так… – Мама отчетливо хлюпнула носом. – Так.

Соня присмотрелась, но слёз на её глазах не заметила. Само собой, не будет же мама плакать при ней.

— Женя, ты видишь бутылку? Вон там, у малинника, где ветки подвязаны.

Под кустарником действительно поблёскивала бутылка с жёлтой этикеткой. Мама пнула её, и бутылка, зазвенев по камням, подкатилась к дороге.

— Что-нибудь произошло? Она сдвинулась?

— Нет. Но бутылку я вижу. Из-под “Жигулей”.

— Уж в этом ты разбираешься… – нервно хохотнула мама и аккуратно откатила бутылку обратно, к оставленной ею вмятине в траве. – Так. Подойди к ней. Чтобы прямо носками её касаться. И встань лицом к даче.

— Хорошо. Встал.

— Я стою напротив тебя. Протяни руки и… и попробуй до меня дотронуться.