Книга Голое поле, страница 155 – Галина Калинкина

В газетах началась травля авиаконструктора и пилота Сикорского. Репортеры слаженно ругали его аппараты «Илья Муромец» и «Русский витязь», какими прежде гордились, из чего всякий прозорливый читатель мог сделать вывод: Сикорский покинул родину. Уезжают из страны таланты.

В «Уголке дядюшки Дурова» на Божедомке вздумали проводить опыты гипноза над животными. И страшно становится за московских знаменитостей – енота-прачку, коз-танцовщиц и собаку-математика. В картинной галерее Чистого переулка от нехватки дров такая сырость пошла, что служители влагу со стен тряпками собирают и выжимают в ведра. На холстах картин-раритетов краска расслаивается.

Дошли слухи, что Телешевых уплотнили, оставив семье от всего фамильного особняка на Покровском бульваре две комнаты, где прежде помещалась прислуга. А парадный зал, принимавший гостей в новогодние праздники и славившийся чудесными балами, поделила бесчисленными перегородками въехавшая советская контора.

За дворец князей Юсуповых в Архангельском под Москвой судятся Земельное ведомство и Наркомпрос. Во дворце собираются размещать колонию для несовершеннолетних и красную санаторию для нервнобольных. Усыпальница князей вскрыта и отдана местной ячейке коммунистической молодежи под собрания.

Общество трезвенников Ивана Чурикова, о каком прежде вещал старший ординатор Тюри, не успев стать трудовой коммуной, разогнано, инвентарь их – тракторы и сеялки – передан в безвозмездное пользование колхозу поблизости. А сам предводитель трезвенников взят под стражу карательными органами.

На станционной тумбе возле Дома трезвости несуразное объявление наклеено. В субботу в рабочем суде будет проходить аукцион вещественных доказательств. Приглашаются все желающие выкупить улики: золотые браслеты или серебряные перстни-печатки. Вот оно советское правосудие в действии.

Через знакомых пришло известие, совладелец бывшего авиазавода Бочинский, отец Зоси, попал в уличную облаву и был задержан до выяснения личности. После выяснения направлен в трудотряд по расчистке улиц от «ночного золота». Прежде почему-то на улицах так запросто не испражнялись, нынче ничто свободного человека не останавливает справить нужду там, где приспичило. Отработав, Бочинский с дочерью спешно выехал из страны. Зося не попрощалась, даже записки отъездной не прислала.

Известие об аресте Ламановой потрясло Женю более всего. За что же? За ярлык «бывшая»? Так скоро и за романс брать станут, за лорнет, за веер, за духи, за умение есть ножом и вилкой, за шорох юбок. Теперь не за что забирать, а все одно забирают. Красные вожди своих учат: даже не ищите улики вины. И без того определить можно, перед тобою враг красной власти или друг. Происхождение, профессия, образование, знание иностранных языков выдают врага, говорят сами за себя и решают дело, выпрямляют судьбу.

Повариха возмущалась: булошнику присудили приговор «за принадлежность к купечеству и паразитическому элементу». А срок вывели впредь до победы мирового пролетариата над мировым империализмом. Когда ж та победа будет? Тут монастырские коменданту шепнули, семью дворянскую целиком увели с детьми и прислугой, а приговор дали «за идеалы прошлой жизни». Вся вина их, что жили счастливо. Старуху Брусникиных, слепую и глуховатую, в заложницы взяли. Собираются судить «за поставку офицеров в белую армию». Сыновья и внуки ее в белогвардейцах; старухе под сто лет.