Книга Голое поле, страница 179 – Галина Калинкина

А поначалу сошлись они на любви к лошадям. Тулубьев вспоминал зарайскую папашину ферму и в свободную минуту из инженерных рот таскался в кавалерийский взвод на «конюшни». Конюшнями сложно назвать временно организованные на переходах стойла для конного войска. Среди лошадок у Родиона появились любимчики, он подкармливал чубарую Маркизу и карего Карата. На чубарой они и сошлись. Кострицын тоже влюбился в Маркизу. В кавалерийском взводе на слабости инженеров смотрели по-доброму, ну, балуются офицера, пущай их. А Кострицын с Тулубьевым выпрашивали лошадок и гоняли галопом по местности, в расположении саперных частей, телеграфных, понтонных, доверяя ветру наболевшее. Всадник на лошадке – воин-кавалерист. Потерял коня – пехотинец. А кавалерист или пеший в военной обстановке имеет большое значение. Лошадей тут ценили и берегли, на корову пулемет не поставишь. Но и конник иногда бесполезен: конь на крепость не полезет, тут пехота решит исход.

Обоснованным надеждам не всегда выпадает сбыться. А все случайности предвидеть нельзя. Ты научен предосторожности обращения с орудиями, снарядами и запалом. Ты осведомлен, как обращаться с бомбометом, ручными пулеметами Шоша, мильсовскими гранатами, динамитными шашками, бикфордовым шнуром, карбидом. Ты привык при первом признаке опасности молниеносно выхватывать револьвер или саблю из ножен. Ты отличный наездник и стрелок. Но если есть замысел темной силы на твою жизнь, все привычные навыки оказываются бесполезными. Ты будешь повержен самостихийным ходом событий. Перед лицом роковой силы и храбрец на миг становится малодушным.

Новым днем Тулубьеву довелось скакать по свежему снежку на чубарой Маркизе в одиночестве. Ротный Кострицын повредил руку, придя на помощь неопытному солдатику, заправлявшему карбидные фонари для боевого охранения. Карбид хранился в брезентовой палатке системы Кебке, в целях безопасности его не держали в избах или в сарае вместе со снарядами. У палатки выставлен караул. А проходивший мимо Кострицын услыхал запах карбида, шипение, увидал белые мутные пары в прорези пологов и вспыхнувший огонь. Не будь рядом кого разумного или опытного, палатка с запасами извести вспыхнула бы и сгорела вместе с незадачливым солдатиком и караульным. Кострицын в вонючем мареве, стянув с себя полушубок со смушковым воротником и разбивая им пламя, потушил разлившийся по брезенту и одежде бойца огонь. Прибежала подмога, справились. Но правую руку Кострицын изрядно обжег. Полушубок сгорел до степени неносимости, добавив к вони карбида запах паленой овечьей шерсти. Кто-то тут же преподнес ему романовскую бекешу. И ротный вместе с солдатом – виновником черезвычайного происшествия – попал в лазарет.

Карат тем днем остался в стойле. Чубарая, радуясь свободе, галопом вынеслась по расчищенным улицам за околицу. Здесь Тулубьев гнал ее утоптанным трактом, навстречу понурым обозам. Смотреть на обозников, с обреченным видом смертника бредущих незнамо куда, тяжко. Словно именно ты виноват в бесприютности тех незнакомых людей. Тракт безостановочно, и днем, и ночью, движется, огибая село, где выставлены пикеты. Иногда само движение, действие несет в себе смысл; остановись – и смысл исчезнет. Остановка проявляет бессмысленность проделанного пути, и перед тобой встанут три призрака поражения: уныние, безверие, хандра.