Книга Голое поле, страница 214 – Галина Калинкина

Как дико ее одиночество, что некому подать ей руку, кроме врага.

И ту руку нужно еще решиться пожать.

Но свою наивность и доверие к миру она бы ни на что не променяла.

Быть добрым есть обыкновенное свойство человеческой натуры.

Или необыкновенное?

Как славно, когда навстречу попадаются добрые люди. Мадам Алис без лишних расспросов взяла мадмуазель Эжен на прежнее место, правда, комнату на чердаке сербка делила с другой девушкой и Жене пришлось подселиться к двум полькам. Мадам хлопотала, устраивая Эжен, и что-то мило бормотала о племяннике Андре. Женя не вслушивалась. Она отходила от того ужаса, какой нахлынул на нее, когда там в поезде у Филиппа в глазах вдруг прочла огонек чертовщины, много раз виденный ею в Доме трезвости. Прежде казалось, страшнее глаз делириков и нет ничего в жизни. А жизнь припасла ей столько мучительного замешательства, что о житье в Доме трезвости вспоминалось как о счастливом времени. По глазам Удова читалось, он принял решение. И то решение ничего хорошего ей не сулит. И едва ее спутник прошел в вагон для курящих, гремя шкатулкой в оттопыренном кармане, она со всех ног бросилась в обратную сторону.

На улицу де Лиль, в доме мадам Алис, Женя едва ли чувствовала себя в безопасности, ощущение безопасности, кажется, навсегда ушло из ее жизни. Пристроив узел, она умчалась к адресному бюро. «Голова в тумбе» снова ничем не обрадовала, виновато взглянув через пенсне, будто чувствуя собственную ответственность за пропавшего жениха на букву «Т». Ничего нового, разрушительного, но почему же губы искусаны? Женя не помнила, сколько бродила вдоль Сены, сидела на окропленных водой ступенях гранитной набережной, ревела. Где он? Как ему спится? Кто ему снится? Голоден? Жив ли… Город за спиной бурлил полнокровной жизнью: забавлял музыкой уличных музыкантов, ласкал сквозняками в арках, пахнул духами, целовался на углах.

В первый же день работы в салоне объявилась мадам Ирэн, бледная и меланхоличная. Еще не подняв глаз на хозяйку точеных пальчиков, Женя улыбнулась знакомым рукам. Потом глаза маникюрши и клиентки встретились во взаимной радости.

— Я расспрашивала о вас, – мягкий голос клиентки сегодня казался несколько взволнованным. – Эжен, вы ведь русская? У вас хороший французский, но угадывается не парижский акцент. Мы встречаемся всего в четвертый раз, и я вижу на вас четвертый воротничок отменного качества. Русское кружево. Искусно.

Уходя, мадам Ирэн предложила в конце смены вместе отправиться к ее супругу, с которым они, расширяя семейное дело, открывают Модный дом «ИРФЕ» – Ирина и Феликс, как конкурент русским домам моды в Париже: «ТАО» и «Китмир». На улице Дюфо, куда девушки приехали на такси, Феликса не оказалось. Но несмотря на окончание дня в просторной арендованной зале трудились маляры и штукатуры. По дороге к дому, где проживали супруги, мадам Ирэн объяснила Жене, что хотела бы ее пригласить на временную работу по драпировке гостиной своего Модного дома. Недавно они купили у антиквара великолепные диваны в стиле Второй империи и наняли мастера по перетяжке. Ирэн и Феликсу хотелось бы иметь одного фасона расшитые подушки к диванам и салфетки на столы.

Дом супругов находился в пригороде, в местечке Булонь-сюр-Сен на улице Гутенберга, 27. Приехали в сумерках; тянуло предвечерней свежестью, как обычно, за городом прохладнее, чем в центре. Женя умоляла небо, ветер, кроны деревьев: пусть достается этот заказ. В боковом флигеле, выступающем на красную линию и в самом доме усадьбы слабо горели окна. Но Ирэн повела мимо крыльца с портиком, продвигаясь вглубь к садовому ярко освещенному флигелю.