Книга Месть старухи, страница 302 – Константин Волошин

— Можно мне пойти к… Мунтале? — скромно спросила Габриэла, смотря на Миру просительно. — Я не позволю себе ничего плохого.

Мира переглянулась с Хуаном. Затем молча кивнула. Проговорила, с некоторой опаской:

— Комната наверху. В конце коридора.

Габриэла кивнула, поднялась и, грациозно покачивая бёдрами, пошла к лестнице. Мира с беспокойством бросала взгляды на мужа. Тот улыбался чуть ли не виноватой улыбкой, пожимал плечами, словно говоря, что он бессилен здесь.

— Что скажешь, Хуанито?

— Только то, что я более чем удивлён и обеспокоен, дорогая. Не кроется ли здесь какого-то подвоха или интриги?

— Я всё время наблюдала за нею. Ничего такого не приметила. Можно полагать, что она действительно изменилась. В лучшую сторону. Это случается иногда. Помнишь, она упоминала о знаке свыше? Не могу поверить, что её козням может прийти конец. Неужели Господь услышал наши молитвы?

— Хотелось бы послушать, что она говорит своей дочери? — проговорил Хуан.

— Это легко! Хотя не дословно. Убеждает, что она хорошая и может дать ей больше, чем она располагает здесь.

— Может быть, может быть, — с сомнением ответил Хуан. — Посмотрим, что из этого выйдет.

— Мы не отдадим Мунталу ей? — спросила Мира с беспокойством.

Хуан неопределённо пожал плечами.

— Имеем ли мы право удерживать её дочь насильно?

Мира вздохнула, поманила Луису и сказала:

— Пойди в спальню к Тале и спроси, что ей надо. И посмотри, что делает сеньора де Руарте. Только осторожно.

Луиса понимающе улыбнулась и побежала наверх, торохтя туфлями.

Супруги в молчании сидели за столом, наблюдая, как служанка убирает посуду. Говорить не хотелось. Каждый ждал возвращения Луисы и не хотел показать это друг другу. Мира тихонько ласкала Хуана Антонио, который уже тянулся к груди своими алыми губками, смотря на мать широко открытыми глазами, где читался упрёк за просроченное время.

— Я пойду покормлю нашего малыша, — улыбнулась Мира и поспешила в спальню.

Прибежала Луиса.

— А где мама?

— Пошла Антика кормить, милая! Ну? Что скажешь?

— Тала отвернулась и ничего не ответила на мой вопрос, дядя. А сеньора сидит рядом с бледным лицом, и я подумала, что она вот-вот заплачет.

— Девчонка так ничего и не ответила?

— Нет. Лишь дёрнулась плечом, словно говоря, чтобы я отстала. Я и ушла.

Хуан задумался, в груди помаленьку нарастало чувство удовлетворения. Казалось, что миссия Габриэлы не увенчивается успехом. И он весело посмотрел на Луису.

— Луисита, почему ты не говоришь мне «папа»? Ведь я тебя вывез из того гадюшника и привёз сюда! Иди ко мне, милая моя девочка!

В глазах девочки на миг мелькнуло что-то тревожное, затем они заулыбались, а рот проговорил со смущением:

— Мне неловко как-то!

— Да? Миру ты сразу стала называть мамой. Когда же я дождусь? Антик ещё через год сможет такое сказать, а мне не терпится побыстрее. Ну!

Луиса смущалась, но потом покраснела, и проговорила запинаясь:

— Хорошо… папа! — и уткнулась тут же взмокревшим лицом в шею Хуана.

— Вот и молодец! Вот и хорошо, моя доченька! По этому поводу проси что хочешь. Ну, говори! И утри лицо.

— А это можно, папа?

Хуан сделал страшное лицо, улыбнулся и ткнул её пальцем в бок.

— Можно не отдавать Талу этой сеньоре? Мне так не хотелось бы!

— Почему ты решила, что её куда-то могут отдать? — Хуан серьёзно глянул в бегающие глаза девочки.