Книга Месть старухи, страница 303 – Константин Волошин

— Мне так показалось, папа. Эта сеньора мне не нравится. И маме тоже…

— Всё-то ты знаешь, всё слышишь! Ну и дочь у меня. Но что я могу на это сказать? Это слишком трудный вопрос, Луисита. Эго так просто не разрешишь.

Девочка погрустнела, а затем проговорила решительно:

— Тала не согласится! Ни за что! Я ей этого не позволю!

— От неё мало что зависит, моя хорошая. Но не будем забегать вперёд. Я хочу дождаться возвращения сеньоры. А ты пойди к маме. Ей тоже хотелось бы узнать об этом побольше, — Хуан поцеловал Луису в щёку и подтолкнул.

Габриэла вернулась в столовую довольно скоро. Вид её был мрачным, угрюмым. Она молча села, помолчала, оглянувшись. Налила себе вина и целиком выпила его.

Хуан молча смотрел на неё, гадая, скажет ли ома о результатах её попытки склонить Мунталу на свою сторону.

— Это за мои грехи мне наказание божье, Хуан! — наконец произнесла убитым голосом Габриэла. — Она не хочет признать во мне свою мать.

Хуан долго смотрел себе под ноги, всё размышлял, что ответить на эти горестные слова несчастной матери. И ничего не приходило на ум.

Габриэла вновь налила фужер до краёв и тут же выпила.

— Габи, не бросайся в другую крайность, — наконец молвил Хуан. — Ты свалишься с ног. Что хорошего будет? Остановись. Чего ты ждала от Талы? Она у нас впервые почувствовала настоящую любовь к себе. Это как первая, юношеская любовь. Она самая чистая, непорочная. Её трудно затмить словами.

— Это за мои грехи! Теперь я точно это знаю. Но что же делать? Я так надеялась! Она только дёргала плечом и ни слова не ответила, узнав, что я её мама. Ей, видимо, трудно поверить, что это так.

— Учти, что те деньги, которые ты передавала для неё, шли на попойки приёмных родителей. Она это знала, говорила нам. Так что ты хочешь теперь! Ей кажется, что это тоже твоя вина.

— Боже! Сколько ошибок я совершила! Простится ли мне когда-нибудь это?

— Успокойся, Габи. Тебя уже развезло. Пойдём, я отведу тебя в комнату. У тебя ещё будет достаточно времени поразмыслить над всем, что свалилось на тебя. Вставай же!

Хуан поднял отяжелевшее тело Габриэлы. С трудом поднялись на второй этаж, и Хуан позвал служанку.

— Уложи сеньору в постель. Пусть спит. Не забудь воды оставить в кувшине. Пока, Габи! Спи спокойно. Утром всё будет выглядеть иначе.

— Что-то мне неспокойно с Габриэлой, — молвил Хуан, встретив вопросительно смотрящую на него Миру. — Не случилось бы худшего. Она слишком переживает прошлые ошибки, как она это трактует.

— Что с нею? — Эсмеральда пытливо глядела на мужа.

— Перепила! На ногах не держалась, и всё что-то бормотала про грехи и всякую чепуху. Ты не беспокойся, дорогая моя девчонка! Я умею держать слово! — Хуан бодро улыбнулся, чмокнув жену в висок. — Не волнуйся, а то молоко пропадёт. Чем кормить нашего первенца будешь?

— Знаешь, мне не очень понравилось, что она вроде бы собирается гостить у нас несколько дней. Я всё время в напряжении.

— Пустое! Ничего не будет, милая рыбка! Ты говорила с Мунталой?

— Она ещё дуется. Но заявила, что не хочет иметь мамой Габриэлу. Мне так жаль её, Хуан! Это её первая трагедия в этой её жизни. Как она её переживёт?

— Бедняжка! Завтра надо поговорить с Габриелой. Пусть не настаивает на своём материнстве. Я с тобой должны убедить её в этом.