Книга Тигриный лог, страница 206 – Юлия Чеснокова

— Если бы я женился на ней, то постоянно понимал бы, что она в тревоге и незнании, что она волнуется и переживает. Я не дал бы ЕЙ счастья. А с твоим дедом она его обрела. И когда я думаю о том, что жизнь её прошла легче, спокойнее и веселее, то да, я ощущаю счастье. Счастье от того, что она счастлива, — Да, я не могла поспорить, моя бабуля всегда была задорной, радостной, вряд ли тоскующей о былом и горюющей о молодости и неиспользованных шансах, и с дедушкой прожила душа в душу. Он скончался года три назад, и она сильно по нему скучала до сих пор.

— Значит, — улыбнулась я. — Это всё-таки вы дали ей счастье. Уйдя на Каясан, вы дали ей другую судьбу.

— Возможно, — скромно пожал он плечами и направился на выход, увлекая и меня из этого хранилища памяти. — Впрочем, я немного фаталист и, думаю, что другую судьбу дать нельзя. Она даётся такая, какая есть, при рождении. Моя решила, что я нужен здесь, — я вышла из башни, не собираясь подниматься наверх вновь. Бельё я принесла, а расстраиваться от вида покалеченного Хана лишний раз не хочется.

— Я бы многое отдала, чтобы знать, где нужна я, — остановилась я на пороге. Хенсок тепло улыбнулся.

— Мне кажется, важнее кому, а не где, — похлопав меня по плечу, он пошел на второй этаж.

Почитав учебники, я легла раньше обычного, но уснуть так и не получалось. Шепот пожухлых трав и листьев, тревожимых октябрьским ветром, фоном украшал мои думы о жизни. Создавалась какая-то депрессивная обстановка одинокого человека средних лет, такой отброшенной на бордюр событий я себя чувствовала, ненайденной, не нашедшей саму себя. Но мне только восемнадцать! Я успею определиться, многое испытать… но всё это будет мелким и дешевым, если не станет связанным с Тигриным логом.

Какая-то тень шевельнулась у моей двери, и она открылась. Я дернулась, садясь.

— Кто здесь? — тень остановилась, не ожидав, что я могу не спать. Когда же я начну видеть в темноте?! — Зажги свет!

Тень вытянула удлиненную часть себя, коснувшись ею выключателя. Лампочка загорелась, и я увидела Рэпмона. Мне стало не по себе. Он убрал руку от тумблера.

— Ты чего тут? — насторожилась я.

— Да поговорить… — неловко замялся он.

— А днем не мог?

— Да времени не было… а при других боюсь лишнего ляпнуть. Я не мастер шифровок, — он указал на стул. — Можно сесть? — прищурившись, я измерила расстояние. Зная неукротимое либидо товарища, не хочу находиться в пределах опасной досягаемости. Нужно пространство про запас.

— Только стул не двигай. Пусть там и стоит. — он уселся, как проситель к важному чиновнику, или призывник на медкомиссии, не знаю, кто себя ведет более неуверенно.

— Я хотел прощения попросить. Ну, как перед девочкой, — пробубнил он. Явно не привык извиняться.

— Как перед девочкой? Это как? — приподнялась я на подушке, ощутив превосходство. По тону было ясно, что сегодня угрозы он не излучает.

— За всякое, в смысле… что тебе невольно пришлось видеть и слышать, — он даже глаз не поднимал, крутил большими пальцами, скрестив все остальные, и пялился на них. — И что накинулся на тебя. Затмение какое-то нашло. Это было так неожиданно! Найти тут девушку… Я очень возбудимый, поэтому так…

— Ничего, я забыла, — отмахнулась я, радуясь, что он осознал неправоту.

— Правда? — уточнил он, вознеся брови на середину лба. Такой умильный, ямочки на щеках прорисовались.