Книга Карл Любезный, страница 164 – Владимир Москалев

И они бросились в объятия друг друга.

И не знали оба молодых супруга, что за шторами кровати, которую украшали занавеси и балдахин из золотой ткани с кистями и обивкой фиолетовой и черной шелковой бахромой, — за шторами этими прятались, согласно приказу Анны де Боже, шестеро реннских буржуа. Они должны были подтвердить Максимилиану, дабы тот не вздумал обвинить короля Франции в изнасиловании юной герцогини, что брачная ночь прошла в любви и согласии, а стало быть, их маленькая правительница стала супругой короля Карла добровольно.

Им не велено было покидать свой пост до самого утра, этим шестерым. Они устали, они уже еле держались на ногах, когда пришла пора уходить. И они осторожно вышли из своего укрытия, сверх меры довольные тем, что увидели.

Тотчас же они принялись писать отчет о своих наблюдениях. Должно быть, он получился излишне красочным. Анна Бурбонская, читая, чувствовала, что густо краснеет, а историки не осмелились передать его в том виде, в каком мы можем представить его себе в нашем воображении.

Утро выдалось хмурым, но дождя не ожидалось. Лениво подталкивая друг друга, по небу, как на параде, величаво шествовали молочные, с темными днищами, шеренги важных, задумчивых облаков.

Король Карл в обществе двух своих лучших друзей возвращался с конной прогулки; он совершал такие прогулки каждое утро после богослужения. На сей раз троица избрала необычную дорогу: вместо надоевшего маршрута по Сент-Оноре в сторону Булонского леса им вздумалось поехать левым берегом Сены. Луврская набережная вывела их к Щатле, далее они пересекли Сите, затем, повернув направо, проследовали по набережной Августинцев и, мимо Пре-о-Клер, добрались до излучины Сены, где несколько веков спустя возведут Эйфелеву башню.

Обратно ехали шагом. Слева — река, справа — поля и огороды, на которых трудились крестьяне. Обстановка располагала к беседе: совсем недавно ко двору прибыл имперский посол.

— Сир, не скажете ли, о чем поведал посланник германского короля? — спросил Рибейрак. — Как поживает Максимилиан? Воображаю его удрученный вид: мало того что французский король возвращает ему дочку, он еще увел у него из-под носа жену. Должно быть, он стал плохо спать.

— Ты забыл, Филипп, что ко всему прочему он проворонил Бретань, — вторил ему Этьен. — Беднягу, надо полагать, замучили ночные кошмары.

Карл с укором покачал головой:

— Зубоскалы! Ваше счастье, что вы мои друзья. Так разговаривать с королем! Хорошо, что нас никто не слышит.

Друзья с улыбкой переглянулись.

— Итак, сир, мы слушаем.

— Он вне себя от гнева, этот… да что там — рогоносец! Ну да, ведь я сплю с его женой.

— Сам виноват, — вставил Рибейрак. — Можно ли оставлять без присмотра такой кусок пирога?

— Что же он теперь намерен делать? — спросил Этьен.

— О, посол с грустью поведал о том, как повел себя Максимилиан, когда на него обрушился такой ворох новостей. Он стал всем заявлять, что моя свадьба была незаконной, называл меня узурпатором. Он бегал по дворцу, останавливал каждого встречного и пытался уверить его, что законный муж Анны Бретонской — он и никто более, нога в ее постели — вот тому доказательство. Он мотался по коридорам, размахивал руками, врывался в кабинеты, в группы придворных и кричал, что он женат на герцогине Бретани, но король Франции украл у него жену и изнасиловал ее, а потому он вор и заслуживает самого сурового порицания и отмщения.