Книга Должники, страница 89 – Татьяна Лунина

— Перед школой.

— Точнее?

— В июле, кажется. Или в августе.

— Креститься, мама, надо, когда кажется, -- врач растопырила пятерню и принялась поочередно загибать пальцы. – Так, через неделю придете ко мне, получите направление на анализы и рентген.

— А если сохранится температура?

— Не сохранится, -- отрезала доктор. – Что это у вас все «если» да «кажется»? Увереннее надо жить, моя дорогая, тверже быть. Наша жизнь мягкотелых не любит, -- круглые очочки в роговой оправе, коса, скрученная бубликом на затылке, оплывшая с годами фигура в сером, редкими цветочками платье прямого кроя, седина, строгий голос – она скорее напоминала учительницу, чем врача. Тоня  чувствовала себя нашкодившей школьницей, для которой и двойки много. – Колоть можете?

— Что, простите?

— Трудный случай, -- пробурчала под нос врачиха. – Уколы умеете делать?

— Нет. Но я научусь, доктор.

— На куклах надо было учиться -- в детстве.  Из-за вашей безалаберности придется теперь  медицинской сестре по жаре таскаться. Господи, как же мне надоели эти неумехи-мамаши, -- пожаловалась докторша потолку. И добавила в воздух. – Слава Богу, что полгода до пенсии. Дотяну и начну жить для себя, -- выудила из кармана  потрепанный, выпотрошенный наполовину блокнот, привычно вырвала лист, черканула дешевой шариковой ручкой и протянула «двоечнице». – Мои телефоны. Рабочий, домашний. Если что, звоните. Спать

ложусь поздно. Рецепты на столе. Кроме лекарства – теплое питье: молоко с медом, боржоми, можно чай с малиной, не повредит. Заваривать травы, я написала, какие. Пить ежедневно, по стакану, в три приема, за двадцать минут до еды. Больничный нужен?

— Спасибо, нет.

— Спасибо скажете мужу, у которого сидите на шее, -- вздохнула детский врач, поднимаясь со стула. – Провожать не надо, я помню, где дверь. Да, вашему мальчику рекомендую какое-то время пожить у моря. Подумайте, как это сделать, -- и поплыла из комнаты, гордо неся на затылке свой седой бублик.

— До свидания, -- прошелестел вслед Илья. – Приходите еще.

Педиатр застыла в дверном проеме, развернулась и подошла к дивану, на котором подрагивал от озноба маленький пациент. Наклонилась, погладила по голове, потом молча удалилась. Через несколько секунд осторожно прикрылась входная дверь.

— Как самочувствие, сынок?

— Хорошо. Только немножко холодно.

— Потерпи,  милый, это повышается температура. Сейчас я тебя еще пледом накрою, -- достала из шкафа шерстяной клетчатый плед, набросила поверх одеяла, тщательно подоткнула края, присела рядом. –  Солнышко, пойми, пожалуйста, врач не гость. Его не приглашают домой просто так, даже из вежливости.

— Я не из вежливости ее пригласил.

— А почему?

— Она хорошая. Добрая.

— Да? Мне так не показалось.

— Тогда покрестись, -- серьезно посоветовал сын. – Мамуля, я спать хочу, извини, -- отвернулся к стене, свернулся в клубочек и натянул до ушей одеяло.

Ночью она собралась вызвать «скорую помощь». Ртутный столбик прилично зашкаливал за тридцать девять, сын бормотал что-то невнятное, постанывал и горел, как в огне. Телефонная трубка молчала. Постучав несколько раз по рычажку, Антонина вспомнила, что связи нет: отключили за неуплату. Она выскочила на лестничную площадку, потопталась нерешительно перед соседской дверью и выбежала из подъезда.  Баба Дуся в последнее время чувствовала себя неважно, тревожить среди ночи ее, конечно, не стоило. До ближайшего телефона-автомата бежала квартал. Судорожно схватилась за трубку и, не успев набрать 03, поняла, что ничего не выйдет: вместо длинных обнадеживающих гудков мозг долбили короткие. Снова помчалась вперед, наугад, с надеждой, что успеет домчаться прежде, чем выскочит сердце. Успела. Но в телефонной будке с зияющими провалами выбитых стекол висела, как удавленник в самодельной петле, молчащая трубка. Отдышавшись, молодая женщина быстро пересекла дорогу, решив, что на противоположной стороне повезет больше. Однако улица будто мстила за нарушаемый топотом каблуков покой: другая сторона вообще отказалась помочь. Равнодушно таращились черные окна домов, где-то похотливо орали коты – ничего больше. «С чего разорались? Сейчас сентябрь, не март», -- машинально отметила Тоня. Пробежав еще полтора квартала, увидела слабоосвещенное низкое здание с гордой вывеской «универсам». Сбоку, под вывеской притулилась металлическая серая будка. В два прыжка Тоня оказалась рядом, рванула на себя дверь, в нос ударил застоявшийся запах мочи. Стекла, стенки, дверная круглая ручка и вонь, говорящая, что здесь побывал человек. Взамен телефонного аппарата предлагалась табличка с указанием, куда звонить в экстренных случаях. Место для разговоров подменяло собой сам разговор.