Книга Лорна Дун, страница 140 – Ричард Додридж Блэкмор

Что касается похищения Лорны из долины Дунов, то это было невозможно по нескольким причинам. Во-первых, делать этого без согласия самой девушки я не мог. А она не желала оставлять деда одного, поскольку любила его и заботилась о нем. Как бы она бросила его умирать среди разбойников? И если бы она согласилась бежать со мной, то безопасность на ферме могло гарантировать только постоянное присутствие целого полка вооруженных солдат. Я считаю, что Дуны, заметив пропажу своей королевы, изъездили бы в поисках полстраны, а отыскав, непременно из чувства мести сожгли бы дом, жестоко казнили всю мою семью, а Лорну все равно бы увезли назад.

Все это я и выложил перед матерью. Она вздохнула и сказала, что при нынешнем состоянии дел мне остается лишь внимательно наблюдать за Лорной и терпеливо ждать перемен к лучшему. А там, глядишь (как намекнула мать), кто знает, может, я отдам свое сердце и другой претендентке, пусть и не таких благородных кровей, но зато она сможет быть со мной каждый божий день. Я думаю, это была только шутка и вряд ли мать была бы довольная таким ветреным сыном. Потому что как только я выразил свое негодование по поводу ее глупого предположения, она только улыбнулась и заметила:

— Ну что ж, я сама не знаю, что для нас было бы лучше. На все воля божья. Любовь и симпатия — разные вещи, это я знаю по собственному опыту. Но мне приятно, что у этой старой сводни дядюшки Гекабека ничего не вышло. Ведь он назвал моего мальчика трусом только потому, что тот отказался идти вместе с ним на штурм крепости Дунов, где живет его возлюбленная. А между тем этот «трусишка» чуть ли не каждый день навещал долину, не говоря при этом никому ни слова! Плевать мне на его несчастные деньги! Как я рада, что ты не достанешься этой плюгавой карлице, внучке скрипучего старого скряги!

Она повернулась и увидела, что рядом с ней стоит Руфь Гекабек. Девушка сперва побледнела, а потом лицо стало ее пунцовым, но она твердо смотрела на мать, не опуская глаз.

— Да будет вам известно, госпожа, — медленно выговаривая слова, произнесла Руфь, — не моя в том вина, а воля Господа, что я родилась похожей на плюгавую карлицу. Но мне и в голову не приходило, что мой рост может служить поводом для насмешек и презрения. Почему-то в присутствии моего дедушки вы ни разу не назвали его скрипучим старым скрягой. Во всяком случае, я этого не слышала. Когда я вернусь в Дулвертон, — думаю, это произойдет завтра, потому что сегодня уже слишком поздно, — я, разумеется, не стану рассказывать ему о вашем мнении, потому что это может расстроить его планы относительно наследства, на которое, я полагаю, вы имеете кое-какие виды. Я благодарю вас за гостеприимство и за все, что вы для меня сделали. Наверное, плюгавая карлица не имела права даже рассчитывать на такое радушие хозяев. Я только хочу сказать вам еще вот что. Я вовсе не уверена, что мой дедушка намеревался отдать за мной большое приданое. И если бы я сообщила ему, что собираюсь выйти за «отважного и прямого юношу» — тут Руфь бросила на меня многозначительный взгляд, — думаю, он вообще оставил бы меня без единого шиллинга. Наверное, так было бы и лучше. Слишком много неприятностей происходит из-за, как вы выразились, этих «несчастных» денег… — Девушка, не в силах продолжать, расплакалась и убежала в дом, а мы втроем только переглядыва-лись, не зная, что делать дальше.