Книга Лорна Дун, страница 161 – Ричард Додридж Блэкмор

— Как видишь, Джон, — подытожил Джереми, — работы много, а инструмента не выдали. Я теперь сам жалею, что согласился выполнить такую нелегкую миссию. Мне кажется, что это происходит еще и потому, что уж очень бережно относится правительство к воинской славе. Я ведь не полковник и не капитан королевской службы, кто же мне доверит солдат? Но ни полковников, ни капитанов они посылать не стали, чтобы, упаси Боже, не напугать крестьян. Единственное, с чем я могу справиться — так это разорить гнездо Дунов, сжечь их дома и выгнать отсюда к чертовой матери. Как ты на это смотришь, Джон Рид?

— Как это — сжечь дома, Джереми? Это очень жестоко. Надеюсь, ты ведь не собираешься этого делать?

— Что значит «жестоко»? Зато как минимум три графства вздохнут с облегчением. Разумеется, пропадет и некоторое очарование вашей жизни, вы ведь тут у них под носом. Представляешь, как тебе будет тоскливо пересчитывать вечером скот и убеждаться, что каждый теленок и каждая овечка на месте, никто не обворован, никто не пропал. А потом, глядишь, вы привыкнете и к такой тоске, что никто больше не похищает ваших возлюбленных и сестер, вот ведь несчастье! Наверное, вы получаете такое же удовольствие от спокойствия, как и от постоянной угрозы ограбления.

— Я думаю, нам их будет очень не хватать, — ответил я, призадумавшись. Мысль о том, что Дуны могут куда-то деться, даже не приходила мне в голову. Мы настолько привыкли к ним, что, пересчитывая скот, уже механически делали скидку на этих разбойников как на неизбежное зло. Дуны рассматривались как некое стихийное бедствие, явление природы, против которого не пойдешь. — Да, я думаю, что станет скучновато. Кроме того, может нарушиться равновесие, к которому привыкали годами, а тогда произойдет что-нибудь еще более страшное.

— Ты неповторим, Джон! — рассмеялся Стиклз и крепко пожал мне руку. — Ты, похоже, считаешь их чем-то вроде божества и добровольно приносишь в жертву своих самых жирных барашков. Я сам человек веселый, Джон, но с тобой сравниваться не смею. Да ты даже в лице изменился, только подумав, что тебя могут прекратить грабить!

И он снова залился смехом, хотя я не видел тут ничего веселого. Мы привыкли к определенному образу жизни и не любим никаких перемен — они нас просто пугают. Конечно, я бы расстроился, если бы сгорела ферма, умер король или наша Бетти Максуорти, а следующей по грандиозности потерей было бы, наверное, исчезновение Дунов Бэгвортских.

Но больше всего, конечно, я думал о том, что же станется с моей Лорной. Если вдруг жестокие солдаты и грубые ополченцы начнут атаковать долину Дунов, что тогда будет с моей нежной и невинной возлюбленной? Поэтому, когда Джереми Стиклз снова поднял этот вопрос, уговаривая меня поддержать его и ссылаясь на мою силу, отвагу и смекалку (чем опять мне польстил) и убеждая, что я один стою по меньшей мере четверых, я твердо и решительно заявил ему:

— Господин Стиклз, прошу запомнить раз и навсегда. Я не хочу принимать участие в вашем плане разгрома Дунов. Причину объяснять я не буду, но только к верности Его Величеству она отношения не имеет. Знайте же, что я не пойду с вами, не буду давать советов и не собираюсь стеречь пленных, захваченных вами.

— Как это «не пойду»? — закричал Джереми. — Не пойдешь против убийц твоего родного отца?