Книга Лорна Дун, страница 94 – Ричард Додридж Блэкмор

Вернемся к моему рассказу (честно говоря, я и так без конца отклоняюсь от сути). Думаю, что и десяти королевских посланников не хватило бы, чтобы утащить меня силком в Лондон, не дав перед этим попрощаться с Лорной. И только мое послушание и верность Его Величеству заставили меня на время забыть о моей любви и повиноваться приказу. Мне только было больно сознавать, что наша хитрость с камнем так и пропадет напрасно, но, к сожалению, иногда обстоятельства бывают сильнее нас, обрывая все далеко идущие и полные надежд мечты. Мне не суждено было встретиться с Лорной до отъезда, и теперь я жалел, что мы не продумали и вторую сторону — я должен был тоже иметь возможность подать условный знак о том, что не могу придти на свидание.

Но было уже поздно что-либо делать, и я решил выполнить свой долг и перед королем, и перед девушкой, а пока уезжал с тяжелым сердцем. Но переживал это не я один: и мать, и Энни в день отъезда полностью расклеились. Я как мог утешал их, старался казаться веселым и обещал вернуться через неделю — не менее как капитаном королевской гвардии. Правда, я торжественно поклялся, что буду, по-прежнему любить их, и просил не бояться меня, если я получу вдобавок дворянский титул. Мать улыбнулась, потому что никто, конечно, и не собирался бояться меня, даже в капитанском звании. Итак, на прощание я послал всем воздушный поцелуй и пришпорил коня. Надо сказать, что так смело я поехал вперед только лишь оттого, что рядом со мной был Джереми Стиклз.

Признаться, когда мы немного отъехали от дома, сердце мое заныло. В самом конце наших владений, за которыми уже начинались болота, я увидел наших кур с цыплятами, и мне так захотелось остаться дома, что я спрыгнул с Весельчака, оправдываясь тем, что ему в подкову, якобы, попал камень. Я встал около старой липы и прижался лбом к стволу, но тут же вспомнил, что этот участок прекрасно просматривается из кухни, и не дай Бог, сестры и мать сейчас смотрят на меня. Ведь у них может появиться надежда, что я передумал и останусь на ферме. Собравшись с духом, я снова вскочил на коня и во весь опор помчался догонять Стиклза.

Джереми заметил, что настроение мое упало, и принялся шутить и рассказывать мне всяческие забавные истории про Лондон и его окрестности, так что, когда мы проехали километра четыре, я повеселел, и теперь уже сам хотел посмотреть на великий город. Я представлял себе всю красоту Лондона, и уже не так сильно скучал по родной ферме. Тем более, что королевский посланник был человеком уважаемым, которого знал лично Его Величество король, и это льстило моему самолюбию, поэтому я счел нужным время от времени посмеиваться, хотя далеко не все рассказы Джереми были достойны этого. Когда же шутка мне нравилась, я буквально начинал ржать, как ненормальный, и это тоже веселило моего спутника. Короче говоря, за время поездки мы успели подружиться со Стиклзом.

Считая, что об этом путешествии надо рассказать лишь самое главное, я не буду останавливаться на описании моей одежды в подробностях. Скажу только, что я был довольно прилично экипирован, но самый лучший наряд лежал в переметной суме, привязанной за седлом. В этом костюме я должен был произвести на королевский двор самое благоприятное впечатление. Я думал о том, как было бы неплохо, если бы Лорна прогуливалась сейчас неподалеку и, выглянув из-за куста, увидела бы, в какой красивой и дорогой одежде проезжает ее друг. Как только мать узнала, что мне надо отправляться в Лондон, она не пожалела денег и наняла лучших портных, живущих по нашу сторону Экзмура. Три дня они работали, не выпив при этом ни капли эля или сидра, и создали то, что они назвали «честь Экзмура на зависть Лондону». Мне кажется, что они могли бы и вправду утереть нос столице, хотя Джереми только фыркнул, заметив, что он лично на такие мелочи и внимания не обращает.