Книга Эпоха невинности. Итан Фром, страница 123 – Эдит Уортон

Он вернулся в клуб и, сидя в одиночестве пустынной библиотеки, вновь и вновь мысленно переживал каждую секунду из тех часов, что они были вместе. Ему было ясно, а после тщательного обдумывания стало еще яснее, что если в конце концов она примет решение вернуться в Европу – вернуться к мужу, то это будет не потому, что ее манит прошлая жизнь или даже жизнь на новых условиях. Нет, она уедет, лишь если почувствует, что служит искушением Арчеру, искушением отринуть принцип, который они оба утвердили. Ее выбором будет оставаться рядом до тех пор, пока он не попросит ее приблизиться, и от него зависит, будет ли она рядом, там, где она есть, в безопасности, но в отдалении.

В поезде он все еще вертел в голове эти мысли, погружался в них, они овевали его, окутывали коконом золотистой дымки, сквозь которую лица вокруг казались далекими, расплывались. В этом состоянии рассеянности он пребывал и на следующее утро, проснувшись в удушливой реальности жаркого сентябрьского дня в Нью-Йорке. Изнуренные жарой лица мелькали, струясь потоком мимо, а он видел их сквозь все ту же золотистую дымку, как вдруг уже у выхода с вокзала одно лицо отделилось, выплыло, приблизилось, вторглось в его сознание. Оно было, как он мгновенно вспомнил, лицом молодого человека, которого он видел накануне выходящим из Паркер-Хауса и отметил как не соответствующего обычному американскому типу постояльцев отелей.

То же самое бросилось ему в глаза и сейчас, всколыхнув те же смутные воспоминания. Молодой человек стоял, растерянно озираясь – иностранец, ошеломленный суровыми условиями американского путешествия с его скудными милостями. Затем он приблизился к Арчеру, приподнял шляпу и сказал по-английски:

— Простите, мсье, мы не встречались с вами в Лондоне?

— Ах, конечно же, в Лондоне! – Арчер тепло и с любопытством сжал его руку. – Так вы все-таки приехали! – воскликнул он, вопросительно глядя в утомленное чуткое личико французского учителя Карфри.

— О да, приехал, да, – мсье Ривьер криво улыбнулся, – но ненадолго. Послезавтра еду обратно. – Он стоял, сжимая рукой в безукоризненной перчатке свой легкий чемоданчик и озабоченно, смущенно, почти моляще заглядывая в лицо Арчера.

— Скажите, мсье, если уж мне посчастливилось вас встретить, не мог бы я…

— Я как раз собирался вам это предложить: пригласить вас на ланч. В центре, я думаю, если вы не против зайти за мной в мою контору. Я отведу вас в очень приличный ресторан по соседству.

Мсье Ривьер был явно удивлен и растроган:

— О, вы так любезны! Но я хотел лишь попросить вашей помощи найти мне какое-нибудь средство передвижения. Здесь нет носильщиков и никто, похоже, не выслушивает…

— Знаю. Наши американские вокзалы должны вам казаться удивительными. Спрашиваешь носильщика, а тебе дают жевательную резинку. Но идемте, я вызволю вас отсюда, и съесть ланч со мной вам все-таки придется.

Молодой человек после едва заметного колебания рассыпался в благодарностях и тоном не слишком уверенным сказал, что на ланч его уже пригласили, однако когда они уже выбрались из вокзального лабиринта на улицу, он спросил, не мог бы он зайти к нему в контору попозже к вечеру.

Арчер, которому летний ленивый распорядок дня позволял свободно распоряжаться рабочим временем, назначил ему час и написал свой адрес, который француз сунул в карман с множественными благодарностями, сопровождаемыми широкими взмахами шляпой. Извозчичий экипаж принял его, и Арчер ушел.