Книга Эпоха невинности. Итан Фром, страница 126 – Эдит Уортон

Арчер поднял взгляд и встретил встревоженный взгляд гостя.

— Неужели вы не знаете, мсье, возможно ли такое, чтоб вы этого не знали, что семья начала подвергать сомнению даже свое право советовать графине отказаться от последних предложений графа?

— Предложений, которые привезли вы?

— Предложений, которые привез я.

Арчер уже готов был воскликнуть, что знает он чего-то или не знает вовсе, не касается мсье Ривьера, но что-то во взгляде гостя, его смиренное и в то же время храброе упорство заставило его отвергнуть подобную реакцию, и на вопрос мсье Ривьера он ответил вопросом:

— Зачем вы говорите со мной обо всем этом?

Ответа ждать не пришлось:

— Чтобы просить вас, мсье, умолять вас изо всех моих сил – не дать ей вернуться. О, не разрешайте ей этого! – воскликнул мсье Ривьер.

Арчер глядел на него с растущим изумлением. Ошибки быть не могло: мучительная тревога молодого человека, как и его решимость, были совершенно искренни: видимо, готовый к абсолютному поражению, он все-таки решил высказаться. Арчер молчал, прикидывая, что сказать.

— Могу я спросить вас, – наконец произнес он, – этой точки зрения вы придерживались и когда говорили с графиней Оленска?

Мсье Ривьер покраснел, но глаз не опустил:

— Нет, мсье. Свою миссию я выполнил честно. Я и вправду верил, по причинам, которыми не стоит вас беспокоить, что для мадам Оленска будет лучше исправить ситуацию, вернуть себе состояние и тот вес в обществе, который обеспечивает ей положение ее мужа.

— Так я и полагал, думай вы иначе, вы бы не взялись за эту миссию.

— Я не должен был соглашаться на нее.

— Но тогда… – Арчер опять замолчал, и их взгляды вновь встретились в долгом и внимательном созерцании друг друга.

— Ах, мсье, после того, как я увидел ее, как выслушал, я понял, что здесь ей лучше.

— Поняли?

— Мсье, я выполнил поручение как положено! Я передал доводы князя, рассказал о его предложениях без каких-либо собственных комментариев. Графиня была так добра, что терпеливо все это выслушала и даже благосклонно согласилась встретиться со мною дважды. Она обдумала и взвесила без всякого пристрастия все, что я имел ей сообщить. Но в ходе двух наших бесед я переменил свое мнение и стал видеть вещи иначе.

— Могу я поинтересоваться, чем вызвана была такая перемена?

— Всего лишь переменой в ней, – отвечал мсье Ривьер.

— Переменой в ней? Значит, вы знали ее раньше?

Молодой человек вновь залился краской.

— Я постоянно видел ее в доме ее мужа. Я знал графиню много лет. Согласитесь, что он не стал бы посылать с таким поручением человека незнакомого.

Взгляд Арчера, блуждая по голым стенам конторы, остановился на висевшем там календарном листе, увенчанном изображением грубого, морщинистого лица президента США. Что разговор такого рода мог вестись на территории в миллионы квадратных миль, подвластной воле этого человека, казалось диким и недоступным даже воображению.

— Переменой в ней… какого рода переменой?

— Ах, мсье, если б я мог это объяснить! – Мсье Ривьер сделал паузу: – Ну вот, пожалуйста, мое открытие, то, что раньше мне не приходило в голову: что она американка. И что американцам, таким, как она – или вы, вещи, принятые в обществах иного типа, принятые или воспринимаемые как часть чего-то привычного и само собой разумеющегося, кажутся немыслимыми, просто немыслимыми. Если б родственники мадам Оленска понимали бы истинное положение вещей, они бы, несомненно, воспрепятствовали ее возвращению так же решительно и безусловно, как она сама; но они, кажется, считают желание ее мужа вернуть ее доказательством непреодолимой тяги к домашнему очагу. – Мсье Ривьер помолчал, а потом добавил: – В то время, как все далеко не так просто.