Книга Эпоха невинности. Итан Фром, страница 229 – Эдит Уортон

Повернув к Старкфилду, Итан спросил:

— Ты что-нибудь надумала, Мэтт?

Она немного помедлила.

— Попробую опять наняться в магазин…

— Ты же знаешь, что эта работа не по тебе. Целый день на ногах, в духоте – ты и в прошлый раз едва выжила.

— Я теперь стала сильная, не то что раньше.

— Вот-вот, поздоровела мало-мальски на свежем воздухе, так теперь хочешь, чтобы все пошло насмарку!

На это возразить было нечего, и разговор снова на некоторое время прервался. Итан не сводил глаз с дороги, любой отрезок которой был ему чем-то памятен: вот тут они с Мэтти стояли, тут смеялись, там просто молчали… На каждом шагу прошедшее цеплялось за него и тянуло назад.

— А у отца твоего нету родственников, чтоб могли тебе помочь?

— Есть-то они есть, да я к ним не пойду.

Собравшись с духом, он заговорил глухим голосом:

— Ты знаешь, Мэтт, я бы все сделал для тебя, если б мог…

— Я знаю, Итан…

— Но я не могу!

Она не ответила, но Итан почувствовал, что плечи у нее задрожали.

— Ох, Мэтт, – вырвалось у него, – если б я мог сейчас с тобой уехать – все бы бросил, пропади оно пропадом!

Она повернулась к нему и вытащила из-за пазухи листок бумаги.

— Я… я у тебя нашла вот это.

И хотя в воздухе уже темнело, он сразу узнал свое прощальное письмо к жене – то самое, которое он начал прошлой ночью и позабыл на столе.

Мгновенное изумление сменилось бурным приливом радости.

— Мэтт, а ты? Ты согласилась бы уехать со мной?

— Ох, Итан, Итан, что теперь об этом говорить? – И она исступленно порвала письмо на мелкие клочки, которые, кружась, упали в снег.

— Нет, ты скажи! Скажи! – молил он.

Она помедлила, потом сказала тихо-тихо, так что ему пришлось пригнуться к ней почти вплотную:

— Я и сама об этом думала, особенно летом, по ночам, когда луна мне спать не давала.

Волна нежной благодарности захлестнула Итана.

— Так, значит, ты еще с лета?..

Она ответила не раздумывая, словно давно уже вела отсчет времени от этого дня:

— С того раза, как мы были на Черном озере.

— Стало быть, ты потому тогда подошла и дала мне кофе первому?

— Не знаю. Разве первому? Я сначала ужасно огорчилась, что ты не захотел со мной пойти на этот пикник, а когда я тебя потом на берегу увидела, то подумала – а вдруг ты нарочно сделал круг, пошел домой мимо озера, и я сразу так обрадовалась!

В молчании они доехали до места, где дорога ныряла в заросший гемлоком овражек у поворота на фромовскую лесопилку; и пока сани спускались под гору, вместе с ними, словно черная пелена, ниспадавшая с раскидистых ветвей, в лощину спустилась темнота.

— Я связан по рукам и ногам, Мэтт, – снова начал он. – Я ничего не могу, ничегошеньки.

— Ты хоть пиши мне время от времени, Итан.

— Да что письма, какой в них прок! Мне надо, чтоб вот я протянул руку – и ты рядом. Я хочу для тебя все делать, хочу, чтоб ты никаких забот не знала. Всю жизнь хочу с тобой быть – и в беде, и в болезни.

— Ты не думай, я не пропаду.

— И без меня проживешь? Ты это хочешь сказать? Замуж, что ли, выйдешь?

— Ох, Итан! – задохнулась Мэтти.

— Я как представлю тебя с другим, так прямо сам не знаю, что со мной творится… Кажется, скорей готов тебя в могиле увидеть!

— И пускай бы, пускай бы я умерла! – прорыдала Мэтти.

Ее слезы вмиг отрезвили Итана, и он тут же устыдился своей безрассудной вспышки.