Книга Эпоха невинности. Итан Фром, страница 231 – Эдит Уортон

— И-эхх! – выкрикнул Итан.

Санки, подпрыгнув, рванулись вперед и, постепенно выравнивая ход и набирая скорость, полетели вниз, в зияющую впереди черную бездну. Ветер пел у них в ушах, как гигантский церковный орган. Мэтти сидела не шевелясь, но когда они были уже недалеко от того места, где кончался первый спуск и где кривой ствол старого вяза угрожающе выдавался на дорогу, ему почудилось, что она вздрогнула и теснее прижалась к нему.

— Не робей, Мэтт! – крикнул он в упоении бешеного разлета и, ловко обогнув опасное место, снова направил санки вниз. Они со свистом пронеслись по второму спуску и покатили по ровной дороге, постепенно замедляя ход; и тут Итан услышал счастливый смех Мэтти.

Они встали и двинулись обратно в гору. Одной рукой Итан тащил салазки, другой держал под руку свою спутницу.

— Ты что, испугалась, что мы врежемся в дерево? – по-мальчишески задорно спросил он.

— Я ведь говорила, что с тобой я ничего не боюсь, – отвечала она.

Опьяненный происходящим, Итан ни с того ни с сего расхвастался, что случалось с ним крайне редко.

— Место, между прочим, каверзное. Чуть-чуть не туда подашь – и готово дело, так съедешь, что больше не встанешь. Но я умею так рассчитывать, что на волосок не ошибусь – у меня от роду такой глазомер.

— Я знаю, что у тебя глаз очень верный… – тихо сказала Мэтти.

Уже почти стемнело; небо было беззвездное; вокруг стояла мертвая тишина. Молча, рука об руку они поднимались в гору, и на каждом шагу Итан твердил про себя: «Мы идем вместе в последний раз».

Наконец они добрались до самого верха и поравнялись с церковью. Итан наклонился и спросил у Мэтти:

— Устала?

И она, часто дыша, отозвалась:

— Ну что ты! Было так чудесно!

Он повел ее к варнумовским елкам, крепче прижав к себе.

— Салазки, наверно, Нед Хейл позабыл. Оставлю-ка я их где взял.

Он подкатил санки к калитке Варнумов и прислонил к забору в густой тени елок. Выпрямившись, он почувствовал в темноте, что Мэтти придвинулась к нему вплотную.

— Здесь целовались тогда Нед и Рут? – задыхаясь, шепнула она и порывисто обняла его. Ее губы, как бы ища спасения, скользили по его лицу, и он сжал ее в объятиях, потрясенный и счастливый.

— Прощай, Итан, прощай! – прошептала Мэтти и снова поцеловала его.

— Нет, Мэтт! Я тебя не отпущу! – вырвалось у него, как давеча на кухне.

Она высвободилась из его объятий и разрыдалась.

— Я и сама уехать не смогу!

— Что же делать, Мэтт? Что нам делать?

В напряженной тишине часы на церковной башне пробили пять.

— Ой, Итан, мы опоздаем! – воскликнула она сквозь слезы.

Он снова привлек ее к себе.

— Опоздаем? Куда? Неужто ты думаешь, что я теперь дам тебе уехать?

— Если я не сяду на поезд, что со мной будет?

— А что тебя ждет, если ты сядешь на этот несчастный поезд?

Она замолчала и потерянно стояла перед ним, и он сжимал ее холодные, безжизненные пальцы.

— Нам друг без друга не жить. Как же мы можем теперь разлучиться? – сказал он тихо.

Она не двигалась и как будто не слышала его слов, потом вдруг вырвала руки, обхватила его за шею и судорожно прижалась к его лицу мокрой от слез щекой.

— Итан, Итан! Давай съедем вниз!

— Вниз? Куда вниз?

— По горе. Давай съедем! – взмолилась она. – Съедем так, чтоб больше не встать.

— Мэтт! Что это еще за выдумки?