Книга Эпоха невинности. Итан Фром, страница 230 – Эдит Уортон

— Полно, что ты! Не надо так говорить! – сказал он тихо.

— Почему же не надо, раз это правда? Я с самого утра только и думаю, как бы мне умереть!

— Мэтт, прекрати! Не смей так говорить!

— Ни от кого я в жизни добра не видела, кроме как от тебя!

— И так не говори! Каково мне это слушать, когда я для тебя пальцем не могу шевельнуть?

— Ну и что? Все равно это правда!

Они были уже на вершине Школьной горки; внизу под ними в ранних сумерках раскинулся Старкфилд. В гору от поселка весело катили щегольские санки, которые скоро вынеслись им навстречу, оглушив их переливчатым звоном бубенцов, так что они едва успели выпрямиться и придать лицу безразличное выражение.

В домах вдоль главной улицы уже засветились огоньки, и было видно, как то тут, то там распахивались калитки – жители понемногу расходились по домам. Итан тронул гнедого кнутом, и тот немного прибавил шагу.

Подъезжая к краю деревни, они услышали ребячий гомон и увидели на пустыре у церкви ораву мальчишек с салазками, которые, вдоволь накатавшись, разбегались в разные стороны.

— День-два теперь не будет у них забавы, – сказал Итан, взглянув на небо. – Похоже, оттепель идет.

Мэтти не отозвалась, и он добавил:

— А ведь мы вчера сами собирались покататься!

Она по-прежнему не отвечала, и, повинуясь безотчетному желанию как-то скоротать тот последний мучительный час, который им еще оставалось провести вместе, он заметил с некоторой непоследовательностью:

— Правда, странно, что мы так толком и не покатались? Один-единственный раз выбрались, прошлой зимой.

— Меня ведь в Старкфилд редко отпускали, – проговорила она.

— И то верно, – согласился Итан.

Они приближались к началу спуска. Между смутно белевшей в темноте церковью и черной завесой варнумовских елок дорога на Корбери круто уходила вниз; на ней не было ни души. Итан и сам не знал, что подтолкнуло его сказать:

— А хочешь, я тебя сейчас прокачу?

Она недоверчиво засмеялась:

— Что ты, у нас времени нет!

— Времени хоть отбавляй. Давай прокатимся!

У него было только одно желание – подольше оттянуть тот момент, когда надо будет поворачивать к Корбери-Флэтс.

— А как же эта… новенькая? – в нерешительности проговорила Мэтти. – Она ведь будет ждать на станции.

— Подождет, ничего с ней не сделается! Не ей, так тебе пришлось бы ждать. Пошли!

Властная нотка, прозвучавшая в его голосе, заставила ее подчиниться, и, когда он соскочил с козел и подал ей руку, она не стала упираться и только сказала, растерянно оглядываясь по сторонам:

— А где же мы салазки возьмем?

— Будут и салазки! Вон, видишь, стоят под елками.

Он накинул медвежью полсть на гнедого, который покорно стоял у обочины, в задумчивости понурив голову; потом схватил Мэтти за руку и потащил за собой.

Она послушно уселась на санки, а он умостился сзади, обхватил ее рукой и притянул к себе вплотную, так что ее волосы касались его щеки.

— Ну, как ты там, Мэтт? Все в порядке? – крикнул он – почему-то так громко, словно она была на той стороне улицы.

Она повернула голову и сказала:

— Ужасно темно, Итан. Ты увидишь, как съезжать?

Он расхохотался с видом превосходства:

— Да я по этой горе с завязанными глазами съеду! – И Мэтти тоже засмеялась, словно радуясь его бесстрашию.

Тем не менее он минуту помедлил, напряженно вглядываясь в покатую ледяную плоскость. Наступало самое обманчивое время суток – тот час, когда остатки дневного света смешиваются с вечерней мглой и в этой путанице дня и ночи искажаются расстояния и пропадают ориентиры.