Книга Невеста из империи Зла, страница 19 – Эльвира Барякина

Мама Жеки встретила Алекса, как родного, выдала ему тапочки и тут же кинулась готовить праздничный ужин. Оказалось, что тут не принято отпускать гостей, не накормив их до отвала.

— Сиди здесь, — распорядился Жека, оставляя Алекса в гостиной. — Я сейчас пороюсь в кладовке: может, чего и отыщу.

Оставшись один, Алекс огляделся.

Жекина квартира казалась ему неправдоподобно маленькой. На стенах — ковры, в полированном серванте — хрусталь и праздничная посуда, на всей мебели — масса вязаных салфеток. И никаких картин и фотографий в рамочках, столь характерных для Америки.

В коридоре послышался грохот, что-то зазвенело и в гостиную ввалились замотанные в целлофан лыжи.

— Прошу пардону! — смущенно прокричал Жека. — В кладовке ни черта нет, надо на балконе посмотреть.

Поднявшись, Алекс подошел к книжному шкафу.

— У вас столько книг! — удивился он. — И ты все это прочитал?

— Не, — замотал головой Жека. — Это мама коллекционирует. У нас же нормальные книги очень сложно достать, поэтому книжный шкаф — это гордость дома. Чем больше в нем собраний сочинений, тем престижнее.

— А как же вы их достали?

— Ну как… Мама выписывает газеты, сдает в макулатуру, получает талончики и обменивает их на книги. А без талончиков шиш что тебе дадут.

Алекс улыбнулся. Его постоянно изумляло, насколько советские люди любят создавать себе лишние трудности. Чтобы купить что-либо в магазине, надо отстоять не одну очередь, а две — за товаром, и в кассу. Чтобы прописаться в общежитии, нужно собрать целую кучу справок с разных концов города. Чтобы сходить в кино на дневной сеанс, нужно иметь при себе доказательство, что ты не прогуливаешь работу. Иначе можно запросто попасть за решетку за тунеядство.

— А ты что-нибудь коллекционируешь? — спросил Алекс у Жеки.

— Я-то? — отозвался тот с балкона. — Да пачки от иностранных сигарет.

Действительно, на каждой полке в книжном шкафу красовались длинные ряды «Marlboro», «Chesterfield» и «Camel».

— О, нашел! — закричал Жека, появляясь на пороге с парой громадных черных сапожищ. — Дарю!

Алекс померил. Сапоги оказались ему впору.

— Сколько они стоят? — спросил он.

— Да бог с тобой! Какие могут быть деньги между друзьями?

— Но я не могу брать у тебя вещи просто так. — (Пряницкий хищно напрягся). — Хочешь, возьми мои кроссовки!

«О, йесссссс!!!» — пропела Жекина душа. Многоступенчатая и тщательно выверенная операция прошла просто блестяще.

Марика Седых могла считать себя удивительно удачливым человеком.

Поначалу они со старшей сестрой Светой были обыкновенными иногородними студентками, приехавшими из провинции: мотались по общежитиям, питались кефиром и городскими булочками, подрабатывали на озеленении города… Но тут случилось чудо: живущая в Москве тетка перед смертью прописала их в своей коммунальной квартире.

Каждой из сестер досталось по полупустой светлой комнате с видом на Цветной бульвар. Плюс кладовка, ванная, здоровенная кухня и... перспективы остаться в столице после учебы. Возвращаться в родной город Горький ни Света, ни Марика не желали. Москва есть Москва: здесь все — лучшее в Союзе снабжение, театры, фестивали, дефицитные товары к праздникам и приезду зарубежных делегаций…

А чего стоило само гордое наименование «москвичка»! Это же все равно что дворянский титул — его только по наследству или за великие заслуги можно получить!