Книга В тебе моя жизнь..., страница 147 – Марина Струк

— Нет, благодарю вас, — улыбнулась той Марина. — Слава Богу, и я, и моя семья здоровы. Только вот это несчастье с тетушкой…

— Да, милая, знаю-знаю. Но Бог даст — здоровье Софьи Александровны поправится, — княгиня погладила Марину по руке и только тут заметила шаль у нее на плечах. — Марина, что же ты молчишь? Так значит, это правда, о чем толкуют нынче? Вы с его сиятельством графом Ворониным помолвлены?

Марина почувствовала, как все замерли в ожидании ее ответа — мать явным ожиданием в глазах, Львовы с любопытством. Лишь по лицу графа не скользнуло ровным счетом ничего, ни одна черта лица не дрогнула, словно ему было безразлично происходящее сейчас.

— Да, Анатоль Михайлович сделал мне предложение, и я приняла его, — тихо сказала она. Княгиня рассмеялась и спешно проговорила:

— Поздравляю, милая. Мы так рады за тебя с супругом. Ты ведь выросла на наших глазах, и нас беспокоит твоя судьба, словно ты нам родная. Лучшего супруга и не сыскать для тебя, — добавила она уже шепотом только Марине. Потом повернулась к Воронину и обратилась к нему. — Вы еще не оглашали свою помолвку, раз о ней только перешептываются? Окажите любезность, огласите ее нынче за ужином. Негоже таить от друзей такое событие.

Воронин только улыбнулся ей в ответ:

— Княгиня, я бы с превеликой радостью объявил об этом на весь белый свет. Но Марина решила держать наш сговор в тайне из-за болезни тетушки. Ей кажется, что оглашение сейчас весьма не к месту. Я уважаю ее родственные чувства, ее сомнения, поэтому сея просьба должна быть адресована именно моей нареченной.

Он имел полное право ответить на этот вопрос, ведь княгиня адресовала свой вопрос ему. Но он предоставил это право Марине — согласиться на оглашение или попросить княгиню и далее держать все в тайне. Но как ей можно было даже думать о последнем, когда он так выжидательно смотрел на нее, и что-то в его глазах подсказало ей, как важно для Анатоля это оглашение. Как можно было опять обмануть его ожидания? Она так чувствовала себя неловко, что не в состоянии в полной мере дать ему того, что он ждет от нее. А думать о том, как Анатоль воспримет тот факт, что она лгала ему все это время, что она супруга другого… Нет, она не хочет об этом даже думать.

К тому же помолвка — это еще не венчание, успокаивала себя Марина. Можно растянуть ее время на месяцы, и даже на годы.

— Мы сочтем за честь сообщить о нашей помолвке в вашем доме, княгиня, — кивнула головой Марина и почувствовала, как спало напряжение меж ними тремя — ею, Анной Степановной и Анатолем. Воронин улыбнулся ей и поднес ее руку к губам, а ее маменька радостно затараторила, обмахиваясь веером:

— Вот и я им говорила, княгиня — почто тянете с оглашением? Все ссылаются, что еще не время. Так и до венчания никогда не договориться. Как было раньше? Обручились и сразу же оглашали о помолвке, а не таились, словно сглаза боясь.

— Да уж времена нынче не те, — согласилась с ней княгиня. — Помнится, раньше помолвка была не менее трех лет, проверяли чувства молодые. А нынче что? Не успели обручиться, как бегут под венец. Разве ж это дело? Вы слышали, уважаемая Анна Степановна, что…, — и княгиня увлекла мать Марины в сторону, торопясь сообщить ей нечто, непредназначенное для ушей сестер Ольховских. Поэтому они немного замешкались с входом в салон и прошли к своим местам в числе последних гостей.