Книга В тебе моя жизнь..., страница 149 – Марина Струк

Как же все запуталось! Она не в состоянии больше продолжать этот фарс. Она не может более лгать и изворачиваться. Ни минуты более. Первый же выход в свет с Анатолем, и все просто пошло не так, как ей хотелось. А что будет далее? Она не может более избегать его присутствия. Это будет по меньшей мере странно. А быть с ним рядом она не могла — слишком уж тяжело для нее обманывать и притворяться. Ей следовало с самого начала настоять на отъезде вместе с мужем к месту службы, и гори здесь все огнем!

Решено. Марина сегодня же напишет, что не может долее принимать участие в этой трагикомедии, и что она настаивает на соединении с Загорским. Пусть даже в горах, на Кавказе. Пусть в каком-нибудь горском селе, даже не в уездном городе. Ей уже абсолютно все равно, лишь бы прекратить все это.

Музыканты взяли верхние ноты, и Марина вздрогнула от неожиданности, возвращаясь из своих мыслей обратно на грешную землю. Она любила музыку и обычно полностью погружалась в нее на концертах, но сегодня этого не произошло из-за всего произошедшего нынче вечером. Она попыталась сосредоточиться на Моцарте, но тут ее ухо уловило тихое упоминание князя Загорского. Марина напрягла слух, чтобы разобрать чужой разговор шепотом.

— …ужас, просто ужас!... шутка ли… — донеслось до нее откуда-то слева и сзади.

— Да-да, все так и есть! — заверила дама свою собеседницу. Она сидела ближе, и ее слова Марине были хоть и плохо, но слышны.

— … супруга …. возмутительно…quel scandale^[68]!…

— Ну, другого и я не ожидала. Давно было понятно, что она уйдет к нему рано или поздно. Представляю, как отреагирует князь!

— …. князь… или…

— Оба, милочка. Оба! — и дамы приглушенно рассмеялись.

Марина отпрянула в другую сторону от них. Она всегда знала, что подслушивающий никогда не услышит приятного для себя, но подобного вовсе не ожидала. Что там? Что там с Загорским и с какой-то женщиной? Видимо, женщиной из общества, ибо упоминалось слово «скандал».

А если… если открылось их венчание, и именно об этом шептались позади нее?

О Боже! Марина часто задышала в испуге. Ее голова пошла кругом, и ей пришлось приложить немалые усилия, чтобы не упасть в обморок прямо сейчас, в середине концерта. Она протянула руку к сестре и выхватила у той веер, принявшись резко и часто обмахиваться им.

— Вам нехорошо, Марина Александровна? — склонился к ней заботливо Воронин. — Нынче вроде не так душно, как обычно.

— Слегка закружилась голова, — неловко улыбнулась ему Марина. Она не могла сообразить, что нужно отвечать ему сейчас. Мысли ее судорожно метались в голове. — В последнее время из-за духоты я почти не отдыхаю толком.

— Почему вы не сказали, что утомлены? Я бы не стал тогда настаивать на выходе нынче вечером, — сказал Воронин. — Поверьте, не стоит угождать мне в ущерб себе.

Почему он так странно смотрит на нее? Опять это выражение глаз. Словно подозревает ее в чем-то. Ах, почему она не выезжала в последнее время! Сейчас бы не мучилась сомнениями.

— Вы так побледнели, — опять прошептал Воронин ей в ухо. — Может, вы хотите выйти на свежий воздух? Здесь немного душно.

Марина коротко кивнула, чувствуя, что задыхается здесь, и с благодарностью приняла его руку. Видя, что они поднялись с кресел, окружающие зашушукались, а музыканты сбились с ритма и смолкли. Воронин махнул им рукой, мол, продолжайте концерт.