Книга Жемчужина среди принцесс, страница 43 – Ева Арк

Когда же принцесса поведала ей о домогательствах Гильома, её бывшая гувернантка спросила:

— А Вы уверены, что он ничего не получил от Вас, кроме царапин и тумаков?

— Разумеется, — заверила её Маргарита, — и если он не обратится к хорошему хирургу, я убеждена, что завтра же следы их выступят на его лице.

— Ну, раз так, Ваша Светлость, мне думается, что, скорее всего, Вам следует благодарить Бога, а не помышлять об отмщении. Можете не сомневаться в том, что, коль скоро он нашёл в себе смелость пуститься на такой рискованный шаг и сейчас терпит огорчение от постигшей его неудачи, любая смерть была бы для него только избавлением от страданий. Если же брат Ваш велит его судить, как Вы того хотите, и беднягу приговорят к смертной казни, сразу же распространится молва, что он сумел склонить Вас к взаимности. Вы молоды, хороши собой и ведёте открытую светскую жизнь. Нет такого придворного, который бы не заметил, как радушно Вы принимаете у себя того самого дворянина, которого сейчас подозреваете в этом недобром умысле. И каждый про себя рассудит, что если он дерзнул на такой опасный шаг, то дело здесь не обошлось и без Вашей вины. И тогда честь Ваша, которая позволяет Вам сейчас ходить с высоко поднятой головой, будет поставлена под сомнение всеми теми, кто об этом узнает.

Подумав, герцогиня Алансонская решила послушаться свою первую даму. На другой день, собираясь уезжать, король позвал к себе своего любимца, чтобы с ним проститься. Но тот попросил передать, что плохо себя чувствует. Так и не простившись, Франциск уехал вместе с женой и сестрой. И хотя потом он несколько раз посылал узнать, поправился ли адмирал, тот всё ещё не решался явиться ко двору, пока не залечил все свои раны. Из-за этого Бонниве стал объектом острот и шуток придворных, которые были не меньше короля озадачены его внезапным недомоганием.

Когда же он, наконец, вернулся ко двору и предстал перед посрамившей его Маргаритой, «лицо его залилось краской, и он, слывший человеком отменной храбрости, смущался теперь каждый раз, когда виделся с нею». С тех пор он уже больше не делал попыток остаться с сестрой короля наедине. А Маргарита, со своей стороны, сделала всё, чтобы отдалиться от него.

Самым большим празднеством 1517 года стала коронация Клод, которая произошла в Сен-Дени в воскресенье, 9 мая. Как и её покойная мать, королева была очень набожна и любила благотворительность: треть доходов она отдавала ордену Святого Франциска. В Амбуазе под её покровительством в духе благочестия воспитывалось около трёхсот девочек из благородных семей. А в своей любви к мужу она дошла до того, что передала ему управление своими многочисленными наследными имениями, полученными в приданое от отца: графствами Асти, Куси, Этамп, Монфор и Вертю. Себе она оставила лишь графство Блуа с замком, который очень любила. Натуралист Пьер Белон дю Ман, объехавший восток, Египет и Палестину, открыл там редкое сливовое дерево, привёз его и вырастил в Блуа, в саду королевы, которой он и посвятил полученные в результате долгих стараний плоды, назвав их «ренклод». Вероятно, Клод и сама была рада, что её не допускали к управлению страной, так как не проявляла ни малейшего интереса к политике. Но это не значит, что королева была совсем уж бесхребетной. Писали, что внутри своей семьи Клод ввела строгий моральный кодекс, нарушить который было себе дороже. И даже Франциск, об изменах которого она, безусловно, знала, старался вести себя с ней сдержанно и уважительно.