Книга Жемчужина среди принцесс, страница 40 – Ева Арк

Слухи об этой любовной связи короля получили широкое распространение. Не привыкший скромничать относительно своих побед и охваченный радостью обладания такой красивой женщиной, Франциск отбросил всякую осторожность. Он ввёл Франсуазу в свиту своей жены, а сам стал вхож к ней в любое время дня и ночи. Граф де Шатобриан, естественно, не стал скрывать своего недовольства, за что и удостоился всеобщего осуждения.

Вот что говорит об этом Брантом:

— Мне приходилось слышать, что как то король Франциск захотел переспать с одной из придворных дам, в которую был влюблён. Явившись к ней, он наткнулся на её мужа, который со шпагой в руке ждал, чтобы убить короля. Не растерявшись, король приставил к груди противника острие собственной шпаги и повелел ему поклясться жизнью, что никогда не причинит жене никакого зла и что если всё же позволит себе хоть какую-то малость, то он, король, прикажет отрубить ему голову; а на эту ночь послал его прочь и занял его место. И дама эта была счастлива, что нашла такого храброго защитника своего самого главного богатства, тем более что с этих пор никто, начиная с мужа, не смел ей слова сказать, и она делала всё, что захочет!

Таким образом, Жан де Лаваль быстро понял, что проявил отсутствие такта, и принял разумную позицию — на всё закрыл глаза. И за это попал в милость к королю, который осыпал его дождём наград. Однако эта связь Франциска вызвала неодобрение Луизы Савойской и Маргариты. Они опасались влияния графини де Шатобриан на их Цезаря, которое сильно вредило их собственным интересам. Но все попытки герцогини Ангулемской разлучить влюблённых постоянно наталкивались на сопротивление короля. А вот Клод приняла данное положение вещей без малейшего протеста и Франциск, желая оставаться великодушным по отношению к ней, почти ежегодно награждал её ребенком. Что же касается Маргариты, то внешне она тоже смирилась с фавориткой брата.

Несмотря на её брак, положение Маргариты, молодой и красивой женщины, при дворе продолжало оставаться опасным, тем более, что имя герцога Алансонского не являлось для неё защитой, так как придворные прекрасно знали о её безразличии к мужу.

Самым пылким из её многочисленных поклонников по-прежнему был Бонниве, который носил цвета принцессы и считал себя негласным рыцарем её сердца. Смелый, даже безрассудный, умный и беспринципный, он, как известно, дерзко пренебрегал приличиями и сдержанностью. Поэтому его не останавливало то, что Маргарита была сестрой его государя. Впрочем, Гильом сам стал важным вельможей после того, как в 1515 году получил должность адмирала, что позволило ему расплатиться со всеми долгами и отгрохать в Пуату огромный замок. В битве при Мариньяно он сражался на глазах Франциска I с безрассудной храбростью, пока не был окружён со всех сторон швейцарцами, но подобные промахи лишь возвышали его во мнении короля, который доверил ему в 1517 году строительство Гавра.

Однажды, узнав, что Маргарита находится в поместье матери, Бонниве тоже отправился туда, перед этим оповестив Луизу Савойскую. Так как та всегда благосклонно относилась к нему, то поспешила с радостью сообщить об этом дочери. Маргарита сразу же пошла в молельню, где «попросила Господа сохранить её сердце от злых помыслов». После чего взяла находившийся в молельне камень и ударила им себя по лицу. А для того, чтобы не подумали, что она сделала это нарочно, то, выходя из молельни, специально упала и ударилась об пол лицом. Явившаяся на её зов Луиза увидела синяки у неё под глазом и под губой и тут же велела перевязать лицо дочери.