Онлайн книга «Лучшая принцесса своего времени»
|
Всё, что он сделал, это в начале ноября 1567 года отправил письма некоторым грандам и прелатам Испании, в которых говорилось, что он «нуждается в их помощи и поддержке в непредвиденных обстоятельствах», и просил сообщить, будут ли они верно служить ему в силу клятвы, которую дали. Кроме того, он запросил у городов заём в размере 600 000 дукатов «на службу инфанту». Во время этих сделок король внезапно вернулся в Мадрид из Эль-Пардо в сопровождении дона Хуана Австрийского. Присутствие отца вместо того, чтобы заставить инфанта осознать опасность своего предприятия, казалось, усугубило его враждебность. Тщетно Елизавета пыталась выступить посредником между Филиппом и его сыном. Последний упорно отказывался идти на какие бы то ни было уступки, в то время как король не хотел говорить с инфантом ни публично, ни наедине, хотя и не запрещал ему присутствовать на королевских приёмах. Таково было положение дел, когда дон Карлос добровольно принял решение доверить свой проект дону Хуану Австрийскому. Он попросил своего дядю возглавить его отряд и сопровождать его в Нидерланды, обещая взамен самые высокие награды. На что дон Хуан, не желая усиливать волнение, в котором пребывал принц во время их беседы, ответил мягко: — Мне всегда доставляло искреннее удовольствие оказывать услуги Вашему Высочеству, но дело, которое Вы предложили, настолько важное и деликатное, что требует тщательного размышления, прежде чем приступить к нему. В конце концов, как и следовало ожидать, король приказал своему брату рассказать о предложениях, сделанных ему инфантом, и выслушал дона Хуана с чувством большого негодования. Недовольство, вызванное тираническими указами короля и жестокостями, творимыми Альбой, было настолько велико, что проект дона Карлоса вместо того, чтобы рассматриваться как химера, вызвал самые серьёзные опасения у испанских министров. Депеши послов Фуркево и Алавы дают неопровержимое свидетельство того, что Филипп II счёл планы дона Карлоса тяжким преступлением. — Воистину, тот был бы искусен, кто сумел бы дважды обмануть этого короля! – восклицает французский посол. В начале декабря 1567 года замысел дона Карлоса окончательно созрел. Однако вместо того, чтобы примерным поведением усыпить бдительность шпионов, инфант яростно заявил в присутствии королевы и перед дворянами своей свиты: — Я питаю к пяти лицам самую смертельную ненависть, и король, мой отец, первый в моём списке, а Руй Гомес – второй. Результатом этого заявления стал ещё более строгий шпионаж. Перед Рождеством было принято, чтобы каждый член королевской семьи исповедовался и получал отпущение грехов, готовясь к принятию Святого причастия. Елизавета, как обычно, исповедовалась настоятелю монастыря великих иеромонахов и посетила мессу в этой часовне. Дон Карлос же отказался прийти на исповедь, и поэтому ему было запрещено приближаться к алтарю и участвовать в публичных празднествах с королевой и всем двором. Тогда инфант пришёл на исповедь и признался приору в своём желании убить одного человека. При таких обстоятельствах прелат отказался даровать ему отпущение грехов, если только дон Карлос не откажется от своего преступного замысла. Инфант обратился к другому священнослужителю, но и тут его ждал отказ. Приор и четверо монахов доминиканского монастыря Аточа были вызваны в Сан-Иеронимо, чтобы посоветоваться по делу инфанта. Поскольку все священнослужители объявили желание дона Карлоса смертным грехом, его присутствие у алтаря в таком состоянии духа было запрещено. После чего у наследника престола спросили, сообщил ли он о своём замысле какой-либо живой душе, кроме присутствующих. Однако дон Карлос повторил своё прежнее утверждение и отказался делать какие-либо другие сообщения. Церковники разошлась в полночь в невыразимом ужасе. Желая избавиться от ответственности за столь важную государственную тайну, приор Аточи отправил курьера в Эскориал с записью своей беседы с инфантом. |