Книга Лучшая принцесса своего времени, страница 126 – Ева Арк

Апартаменты, занимаемые принцем Эболи, располагались под апартаментами королевы и сообщались с апартаментами, отведёнными дону Карлосу. Филипп выразил свое намерение, чтобы в будущем эти покои занимала маленькая инфанта, что, конечно, вызвало у дона Карлоса сильное возмущение и усилило ненависть, которую он питал к своему отцу.

Десятого октября 1567 года королева родила вторую дочь в присутствии короля и главной камеристки. Её выздоровление в этот раз было быстрым, и через три дня после родов Елизавета почувствовала себя достаточно хорошо, чтобы дать французскому послу аудиенцию. Когда последний явился с визитом во дворец, Филипп II снова заявил, что он испытывает гораздо большую радость от рождения второй дочери, чем если бы Провидение подарило ему сына. Покинув покои королевы, Фуркево навестил новорожденную и поделился своими впечатлениями с Екатериной:

— Уверяю Вас, мадам, что я видел очаровательную маленькую принцессу. Черты её лица более женственны, чем у сестры. Я не мог разглядеть цвет её глаз, так как Её Высочество спала, но, как я понимаю, они зеленоватого оттенка. А волосы у неё каштановые.

Вскоре король покинул Мадрид и перебрался в Аранхуэс, где активно занимался планами ведения войны в Нидерландах. Перед отъездом Филипп II отправил письмо своему послу во Франции, в котором сообщал о рождении второй дочери, приложив ещё одно для передачи Екатерине. Королева-мать также пожелала, чтобы ей прислали портрет инфанты Изабеллы. Алава, однако, использовавший любую возможность, чтобы нагрубить ей, ответил:

— Просьба Вашего Величества не может быть удовлетворена, поскольку наши обычаи запрещают портретировать ребёнка, тем более, королевского.

Елизавета, тем не менее, в то же самое время наняла художника, чтобы тот написал портрет инфанты, и отправила его Екатерине, догадываясь, какое удовольствие доставит ей такой подарок. Вторую дочь Елизаветы назвали Каталиной Микаэлой, причём первое имя дали ей в честь бабушки, королевы Франции, а второе – потому, что инфанта родилась в день святого Михаила. После выздоровления Елизаветы снова появились предположения относительно отъезда королевской четы во Фландрию. Екатерина Медичи сочла уместным обратиться через Фуркево к своей дочери с длинной проповедью о том, как ей следует вести себя в том случае, если король решит доверить ей регентство на время своего отсутствия:

— Передайте моей дочери, господин посол, что она должна выказать себя достойной столь почётного поста. Пусть никому не уступает, но правит так, чтобы она была королевой и хозяйкой, и таким образом, чтобы король, её муж, был благодарен ей за всё, а не слугам, которых оставит при ней.

Церемония крещения была назначена на 19 октября. В этот день Филипп вышел из покоев королевы и не вернулся – без него маленькую инфанту отнесли в приходскую церковь Святого Георгия в вечерний час, и крёстный отец, эрцгерцог Рудольф, совершил торжественный обряд, в то время как король оставался в своём кабинете в раздумье.

— С момента рождения инфанты Каталины на судьбу Елизаветы словно легла тень, – написал историк.

Не то, чтобы король отвернулся от жены, нет, ибо сердце Филиппа навсегда было отдано Елизавете, но её томили мрачные предчувствия. При испанском дворе никто не чувствовал себя в безопасности под взглядом своего сурового государя. За арестом графов Эгмонта и Горна по приказу Альбы в Нидерландах последовал арест Монтиньи, посла наместницы, в Мадриде, который был препровождён в крепость Симанкас, в то время как другой посланник, маркиз Берген, скончался в тюрьме в мае прошлого года. Тюрьмы святой инквизиции были переполнены жертвами, поскольку Филипп твёрдо решил не терпеть никакой другой веры во всей своей империи, кроме римско-католической. Однажды во время обсуждения своей предполагаемой поездки в Нидерланды Филипп II насмешливо заметил: