Книга Лучшая принцесса своего времени, страница 125 – Ева Арк

Поведение сына короля по отношению к герцогу Альбе чрезвычайно разозлило не только короля, но и вельмож. Убеждённые, что за восшествием на престол дона Карлоса последует их казнь или изгнание, они стремились обеспечить свою безопасность низложением опрометчивого и своенравного инфанта. За столом совета едва ли был хоть один дворянин, против которого дон Карлос не обнажил бы свой кинжал или на которого он каким-либо иным образом лично не напал. Впрочем, из-за беспутного образа жизни организм инфанта настолько ослаб, что, по мнению Гутьерреса и других врачей, ему было крайне нецелесообразно вступать в брак. Их отчёт был официально представлен тайному совету, который предложил Филиппу II признать наследниками королевства потомство Елизаветы.

— Принц находится в настолько плачевном состоянии, как от природы, так и по причине своих выходок, что, по мнению трёх главных врачей, нелепо говорить о его женитьбе, – сообщил Фуркево во Францию в последний день июня 1567 года.

Филипп, однако, счёл уместным снова обратиться с очень серьёзным и исчерпывающим предостережением к своему сыну по поводу ошибочности его действий. Более того, будучи осведомлён о возбужденном состоянии ума инфанта, которое, вероятно, могло привести к опасным последствиям, король распорядился отправить посла в Вену для продолжения переговоров о браке между доном Карлосом и эрцгерцогиней Анной. На самом деле это посольство было всего лишь уловкой, чтобы успокоить его несчастного сына в преддверии новых родов королевы. Дон Карлос выразил большое удовлетворение отъездом посла в Вену и часто наносил визиты Елизавете без какого-либо неудовольствия со стороны Филиппа II. В то же время королева проявляла живейшее сочувствие к инфанту, пытаясь вернуть ему расположение отца. Она часто беседовала с ним о делах в Нидерландах и пыталась примирить его с решением совета. Несмотря на смягчающее влияние, которое Елизавета оказывала на ум дона Карлоса, природная жестокость его характера продолжала ежедневно проявляться в неистовых вспышках ярости.

Венецианский посланник Бадоэро рассказывает, что однажды один из его приближённых подарил дону Карлосу прекрасную ящерицу. Грубо схватив рептилию за хвост, тот сделал какое-то шутливое замечание, когда ящерица извернулась и укусила его за палец. В одно мгновение лицо инфанта вспыхнуло и он в ярости размозжил её голову об стену. Частенько в придворном кругу или даже на улицах дон Карлос использовал непристойные выражения, несмотря на возмущение представительниц прекрасного пола. С прелатами он осмеливался спорить о вопросах веры, в то время как перед своим духовником, отцом Диего де Чавесом, он показал себя самым непослушным и придирчивым учеником. Император Максимилиан, который, по-видимому, был полон сочувствия к своему несчастному племяннику, написал письмо, в котором увещевал инфанта изменить своё поведение и доказать своими делами, что он достоин унаследовать трон своего отца. Однако дон Карлос не обращал внимания на предупреждения и продолжал свои безумства, пока повсеместно его будущий приход к власти не стал рассматриваться как самое страшное бедствие, которое могло случиться.

Здоровье королевы, тем временем, оставалось в благоприятном состоянии. Посол утверждал, что она страдала только от зубной боли, «которая сильно беспокоила Её Величество». В августе Елизавета начала паломничество в храм Богоматери Аточской, чтобы обеспечить себе счастливые роды. Каждый день после обеда она посещала вечерню в часовне монастыря иеромонахов в сопровождении герцогини Альбы. Эта последняя своим усердием постепенно снискала благосклонность королевы, хотя любимой компаньонкой Елизаветы по-прежнему оставалась донна Анна Фазардо. Екатерина хотела послать своей дочери французского врача, поскольку не без основания приписывала большую часть её страданий испанским «тварям». Тем временем во дворце в Мадриде велись большие приготовления к приближающемуся событию – родам королевы. Процессия, состоящая из настоятеля и духовенства королевской часовни, ежедневно обходила галереи дворца, распевая псалмы и моля Всевышнего сохранить мать и её ожидаемое потомство. Торжественные мессы были отслужены во всех церквях Мадрида. В часовне Эскориала также была отслужена служба епископом Куэнсы в присутствии Филиппа II, который благочестиво принёс жертвы великим святыням своего королевства.