Книга Лучшая принцесса своего времени, страница 148 – Ева Арк

Перед лицом многочисленных свидетельств, которыми располагают историки относительно кончины Елизаветы, рассказ Переса вызывает недоверие. Депеши Фуркево настолько подробно отражают последние годы жизни католической королевы, что их можно назвать дневниками.

Анекдот о носовом платке, оброненном Елизаветой, имеет подозрительное сходство с историей английской королевы Анны Болейн и её предполагаемого любовника на турнире в Гринвиче. Перес, во время своего визита в Англию в качестве изгнанника в царствование королевы Елизаветы Тюдор, возможно, слышал этот анекдот о дворе Генриха VIII, и впоследствии использовал его против своего смертельного врага. Существует ещё одно примечательное несоответствие: маркиз де Поза не только не был убит, как утверждает Перес, но и присутствовал среди других знатных вельмож на похоронах Елизаветы. Наконец, королева перед своей кончиной родила дочь, а не сына, как утверждает Перес. Тем не менее, романтическая история «любви» между Елизаветой и её пасынком, тоже сочинённая бывшим королевским секретарём, распространилась по всей Европе и стала образцом для последующих историков и писателей-романтиков. Однако нет ни малейшего веского доказательства, подтверждающего такие обвинения. Даже если дон Карлос питал к своей прекрасной мачехе любовные чувства и не скрывал этого, то Елизавета всегда вела себя с исключительной осмотрительностью и достоинством, а своей жалостью к инфанту никогда не оскорбляла своего мужа. Привязанность Филиппа II к своей супруге была глубокой, он всегда относился к ней с почтением и снисходительностью и до последнего часа своей жизни не переставал оплакивать потерю Елизаветы. На протяжении всего своего долгого правления он в годовщину её смерти простирался ниц вместе с монахами Эскориала, присоединяясь к их молитвам за упокой души своей самой любимой жены. Елизавета, со своей стороны, никогда не уставала выражать счастье и удовлетворённость, которые она испытывала от своего брака с католическим королём. Пристально наблюдавший за ней французский посол, конечно же, не преминул бы сообщить Екатерине Медичи о таком важном событии, как холодность или отчуждение между королевской парой, в то время как он тщательно отмечал почти каждое изменение в одежде или занятиях королевы. Да и как могла Елизавета променять преданного ей мужа, который, будучи тогда в расцвете сил, обладал царственной осанкой и превосходными интеллектуальными способностями, на грубого дона Карлоса с его уродливой внешностью, подверженного приступам наследственного безумия?

Елизавета умерла в возрасте всего двадцати трёх лет, вероятно, от заражения крови в Аранхуэсе, их с Филиппом «приюте любви». Тело королевы перевезли в Мадрид и забальзамировали после полудня в день её смерти, в воскресенье, 3 октября 1568 года. Затем её останки поместили в гроб, обитый чёрным бархатом и богато украшенный эмблемами королевского ранга. Во второй половине дня комната заполнилась придворными с вуалями и в длинных траурных одеждах, которые были настоящими скорбящими, а не актёрами, как обычно.

— Ибо, – говорит Брантом, – никогда ещё ни один народ не проявлял такого горя. Воздух был наполнен стенаниями и страстными проявлениями скорби, потому что все её подданные относились к королеве скорее с чувством идолопоклонства, чем с благоговением.