Книга Лучшая принцесса своего времени, страница 41 – Ева Арк

Из-за того, что дон Карлос не смог справиться со своей лихорадкой, турнир в Ассегну так и не состоялся. Вместо него Филипп II приказал устроить состязание в пешем поединке прямо во дворе Алькасара.

Тем временем во Франции происходили очень важные события. 1 февраля в Нанте близ порта Гюг во Франции был составлен протестантский заговор против Гизов. Согласно планам заговорщиков (их прозвали гугенотами), они хотели захватить братьев, предать их суду и таким образом «освободить короля», установив над ним регентство Бурбонов. Однако слухи о заговоре дошли до герцога Гиза, поспешившего 21 февраля перевести королевский двор из Блуа в соседний замок Амбуаз. Местные жители и посланные Гизами войска подавили мятеж и в Амбуазе начались казни гугенотов: с трибуны Франциск II, Екатерина Медичи и герцог Орлеанский, брат короля, наблюдали за тем, как пятьдесят два дворянина лишились голов на плахе. Приговорённые пели псалмы, ожидая своей очереди, и звук их пения всё слабел по мере того, как увеличивалось число отрубленных голов в корзине. Герцог де Гиз наблюдал за казнью верхом на лошади. Только Анна д’Эсте, его жена, единственная плакала, не в силах перенести эту жестокость.

Если Елизавета радовалась, что заговор гугенотов не навредил её семье, то Филипп II был поражён таким быстрым распространением ереси в соседнем с Испанией государстве.

Союзники и враги

Как только французский посол договорился о выплате оставшегося приданого Елизаветы, Филипп II сразу назначил жене ежегодное содержание в 60 тысяч дукатов (а позже увеличил его до 100 000). Это оказалось весьма кстати, так как она уже задолжала своему казначею. После выздоровления пятнадцатилетняя королева снова ощутила вкус к жизни и каждый день заказывала себе новые платья из лучшего шёлка и бархата, чередуя испанскую и французскую моду. Испанцы завистливо шептались, что это озолотит портного, которого Елизавета привезла с собой из Парижа, и окончательно опустошит и без того дефицитную испанскую казну. Однако католический король смотрел на все траты молодой жены сквозь пальцы. Обладая невероятной жизнерадостностью, Елизавета словно передавала Филиппу энергию своей молодости. По просьбе мужа она уже больше не носила парик и почти не красилась. Екатерина Медичи каждый месяц присылала ей итальянские и французские духи, которые Елизавета использовала в важных случаях или на придворных церемониях.

Кроме того, она вознаградила слуг, заразившихся от неё ветряной оспой, и тех дворян, которые не вошли в её придворный штат и готовились к отъезду. Епископ Лиможа за свои услуги получил в подарок небольшое имение, а барон Лансак – пенсию. Открытое выраженное недовольство тех лиц, которые должны были вернуться во Францию, сильно огорчило королеву, но зато уменьшило сожаление, которое она испытывала, отказавшись от их услуг. Елизавета заявила епископу Лиможа:

— Теперь я знаю по опыту, что величайшее благо, которое может случиться со мной, будет заключаться в том, чтобы отослать всех, кроме тех слуг, которые доказали свою преданность и стойкость.

Обязанности французского посла при испанском дворе в этот период и в последующие несколько лет были весьма обременительны. Помимо особого поручения следить за поведением молодой королевы, его главными обязанностями были, во-первых, докладывать об отношениях между Англией и Испанией; во-вторых, утвердить Филиппа в его поддержке католической партии во Франции; в-третьих, сообщать королеве Екатерине в частном порядке о намерениях и тайных предложениях, сделанных Гизами Филиппу; в-четвёртых, добиться брака между младшей дочерью Екатерины, Маргаритой де Валуа, и доном Карлосом: в-пятых, докладывать Екатерине о поведении француженок из свиты Елизаветы: и, наконец, использовать все средства, чтобы добиться свержения герцога Альбы и усилить влияние в Испании дома Мендоса.