Книга Лучшая принцесса своего времени, страница 56 – Ева Арк

— Герцог и его родня прилагают большие усилия, желая убедить короля уволить приближённых королевы, и, в первую очередь, госпожу де Клермон, которую графиня де Уренья обвинила в том, что она мешает королеве освоиться с обычаями Испании, и даёт своей любимице плохие советы, особенно в том, что касается подчинения королю.

Затем принц Эболи предложил де л'Обеспину, предварительно известив королеву, попросить аудиенцию у короля и откровенно обсудить с ним этот вопрос. Кроме того, он посоветовал показать Филиппу II письмо королевы-матери, чтобы тот уверился, насколько злонамеренными были заявления о проступках статс-дамы.

На следующий день принц проводил посла к королю, и Лимож сразу сообщил Филиппу:

— Особая привязанность, которую питает к Вашему Величеству мадам Екатерина, побудила её следить за поведением королевы, Вашей жены, и за поведением её дам, дабы она могла убедиться, что Ваше Величество получает от них все положенные почести, послушание и услуги.

— Далее я представил королю Ваши письма, мадам, – сообщил посол королеве-матери, – которые были полны увещеваний на эту тему. Таким образом, Его Величество убедился в ложности всех обвинений против госпожи де Клермон.

Затем епископ продолжал в течение получаса разглагольствовать о добродетелях и достоинствах статс-дамы. Филип II с непоколебимым вниманием и серьёзностью выслушал эту красноречивую речь, вероятно, немало забавляясь ролью наставницы, которую взяла на себя его свекровь, стремившаяся из своего дворца Фонтенбло управлять поведением королевы Испании. Затем он ответил,

— У нас есть все основания высоко ценить госпожу де Клермон и мы благодарны Её Христианскому Величеству за заботу о нас и королеве, которую мы любим. К тому же, мы никогда не испытывали никакого неудовольствия по отношению к королеве, нашей супруге, но относились к ней с большой честью, как и подобает, учитывая её происхождение.

Получив такой ответ, де л'Обеспин вынужден был удалиться. Затем он посетил Елизавету, которой доставил письмо, написанное её матерью. Королева выразила готовность защитить своих дам. На следующее утро, закончив свой туалет, она отправила пажа с посланием к королю с просьбой об аудиенции, добавив:

— Если Вашему Величеству будет угодно, я приду в Ваши покои.

Однако Филипп ответил, что им лучше встретиться в Малом кабинете, который сообщался с собственными покоями королевы. Было условлено, что при их встрече будут также присутствовать графиня де Уренья и Луиза де Бретань. Вскоре в кабинет вошёл король в сопровождении Руя Гомеса. Затем Елизавета отвела мужа в сторону и несколько минут очень серьёзно говорила с ним, заверив Филиппа, что её статс-даму оклеветали, и в конце попросила разрешить ей пользоваться услугами Луизы де Бретань и других своих дам. В ответ Филипп галантно поцеловал руку своей супруги и сказал, как высоко ценит её привязанность. А затем обратился к статс-даме с такими словами:

— Сеньора, мы никогда прежде не слышали обвинений против Вас, как утверждает посол. Если такие вещи и были сказаны, то без нашего ведома. Мы безмерно уважаем Вас и довольны тем, что Вы оказываете королеве, нашей супруге, такие достойные услуги.

Графиня Уренья видя расположение королевы к статс-даме, заявила, что, возможно, не зная языка, Луиза де Бретань не оценила её искренность и добрые намерения. Таким образом, извинившись, испанка предложила статс-даме свою дружбу. Затем королевская чета покинула кабинет.