Книга Лучшая принцесса своего времени, страница 57 – Ева Арк

— Теперь все клеветники закроют рты! – торжественно заверил Екатерину Медичи посол. – Отныне никто не осмелится поступать иначе, как чтить госпожу де Клермон и благоговеть перед ней!

Тем не менее, ссоры дам продолжались, причём Луиза де Бретань и Клод де Винё так громко обвиняли друг друга во всех грехах, что слух об этом дошёл до короля, который приказал запереть обеих на несколько дней в их комнатах.

Спустя некоторое время епископ Лиможа снова попросил у короля аудиенцию, чтобы сообщить ему об аресте принца Конде за участие в Амбуазском заговоре, что, без сомнения, порадовало Филиппа, ненавидевшего Бурбонов. Прощаясь, король вежливо попросил посла посетить покои Альбы, у которого было что ему сказать. Герцог встретил его очень радушно и после приветствия заявил:

— Я чувствую себя несчастным из-за того, что Её Величество и королева Екатерина поверили тому, будто я по собственному почину велел дону Антонио рассказать о досадных склоках двух женщин, обычных при королевских дворах. На самом деле я действовал согласно воле Его Величества.

Затем Альба в категорическом тоне добавил, что Луиза де Бретань и другие француженки должны покинуть двор, и что католический король и так проявил неслыханное терпение в этом деле, положившись на обещание королевы-матери. На это посол ловко ответил, что герцог может винить только себя за то, что не дал ему раньше чётких разъяснений о желаниях католического короля. И что королева желает только одного – доставить удовольствие своему супругу.

— Монсеньор, король, мой господин, полагает, что не существует более уважаемой дамы, чем госпожа де Клермон, – высокомерно ответил Альба, – и, поистине, я был бы рад, если бы моя собственная жена или мои дочери обладали её добродетелями. Что же касается Её Величества, то ни один принц не может чувствовать большего удовлетворения её поведением. Но мы должны просить Вас, монсеньор, иметь в виду две вещи: во-первых: негодование и ревность, проявляемые придворными и их жёнами при виде королевы, управляемой и контролируемой иностранцами, подобными госпоже де Клермон. И хотя Его Величество считает, что их жалобы беспочвенны, он вынужден уступить своим верным подданным; в противном случае дворяне будут проявлять возмущение и в других, более серьёзных вопросах, руководствуясь теми же предрассудками. Вторая причина, монсеньор, заключается в том, что, хотя король, наш повелитель, очень любит свою супругу, он чувствует также большую привязанность к этой стране и намеревается провести здесь все дни, какие Бог ниспошлёт ему, посему он желает, чтобы его жена тоже приспособилась к испанским обычаям. Однако Её Величество, благодаря госпоже де Клермон, будет постоянно вспоминать о стране, которую она покинула, что противоречит намерениям и желаниям Его Величества, которые с его стороны простительны и естественны, ибо никто не может обвинить мужа в желании полностью завладеть привязанностями своей жены. Поэтому Его Величество желает сделать свою супругу полностью испанкой, преданной ему во всех отношениях.

В конце герцог предложил, что если де л'Обеспин сочтёт это целесообразным, то он сам сообщит волю короля Елизавете. Однако посол отказался воспользоваться помощью герцога, заявив:

— Я считаю более правильным не говорить об этом предмете ни королеве, ни её дамам, а предоставить мадам Екатерине исполнить волю Его Католического Величества при первой же возможности.